Модус скитальцев

Сосны росли в том числе на территории порта. Административное здание, расплывшееся по окрестностям, разделялось зелено-голубыми квадратами. Двуосные боты ходили меж монолитных сосновых столбов. Поливали или собирали лишние иголки, нарушающие порядок в лесной подстилке. Ролдан не знал, да не хотел знать.

Его такси подъехало к двадцатому корпусу, расположенному в отдалении от основных шлюзовых отсеков. Их так называли по старинке. Ведь большую часть алюминия, титана и пластика взяли с прибывшего корабля. Строение порта современное, но в сути своей отражает наследие веков и переселенцев.

Не потому что строители хотели заложить этот смысл, придать основному блоку особый статус.

Место посадки стало новым взлетным полем. Огненный шторм превратил почву в стекло, воздух вокруг стерилизовал. Создались идеальные условия для высадки и дальнейшего взаимодействия с небесной частью колонии. На тот момент станции на орбите существовали уже две сотни лет.

По правде, Ролдан был таким же небожителем, как Берек.

Случайность правит миром так же, как сложными вычислениями.

Ролдан отпустил такси, надев перед выходом из салона респиратор. Это не обязательное требование, но кому хочется испытать анафилактический шок. Порция иммунодепрессантов, принимаемая ежедневно, не спасает от безумства биологической машины.

Двадцатый корпус выглядел больше основной части порта. Огромная башня, возносящаяся на три десятка ярусов.

Числа его занимали и развлекали. Превращаясь из пустого и бесполезного ряда в хитрые сплетения. Ограниченность восприятия мешала переступить грань. Ни десятеричная, ни двоичная система не меняли сути. Когда-то Ролдан изучал в том числе шестидесятеричную и некоторые совсем уж реликтовые методы счисления.

Всего две черточки с точкой за ними, а какой поток сознания они порождают.

Берек находил эти беседы занимательными. Не удивлялся, что Ролдан заводил их каждый раз. Знал он, как начнет собеседник мыслить, вновь встретившись с архаичными элементами счисления.

Для нужд колонии использовали упрощенную систему, чаще переходя на машинный язык. Тот язык, что достался машинам от людского разума. Это печалило, ставя их на одну ступень с создателями.