Модус скитальцев

Пусть уж весь мир знает, что Ролдан едет веселиться на длинном, скрипучем и гудящем транспортере. Грузовик для мяса и полимеров, куда при желании можно запихать две сотни потеющих, источающих вонь благовоний тел.

В редкие времена эти транспортные машины перевозили более двадцати особей. Слишком робких особей, чтобы развлечь друг друга в течение двух десятков стандартных минут.

Ролдан подавил желание обратиться к сети. Не для того он покинул кабинет, чтобы вновь утонуть в фиолетовом свечении небытия, созданного для развлечения.

Скользя взглядом по салону, Ролдан изучал знакомые, блестящие поверхности. Слишком простые, чтобы тратить усилия на имитацию естественности.

При всем желании не удастся обнаружить потертости, трещины. Ни один поручень не расшатан. Даже собственный пристяжной ремень имел идеальное натяжение, не сдавливая тело, не мешал дышать, но обеспечивал полную защиту. Ролдан намеренно сел там, где по статистике механизмы ремня изнашиваются быстрее.

Глянец и блеск салона затмевал унылую черноту с той стороны.

Освещение дороги скромно пыталось разогнать мрак. Ни людям, ни механике не требовались освещенные пространства, чтобы действовать эффективно.

Наблюдая за скользящими за окном пятнами света, Ролдан ощутил, для чего они существуют. Ни в каком ином месте не ощутить одиночества, кроме как на дороге. Осевшие на земле всегда вынуждены толкаться локтями, а вот дорога порождала это ощущение пустоты.

Пусть за гранью существовала бесконечная сеть и миллионы живых и механических разумов.

Пусть в салон могли с дождя впорхнуть припозднившиеся горожане.

Это место даровало прекрасное ощущение одиночества.

То самое чувство, что подталкивало в руку твердый объект, заполненный жидким депрессантом.

Ролдан поморщился, но все же махнул перед носом. Отреагировавшая на жест система транспортера зафиксировала желание пассажира выйти.

Общественный транспорт издавна двигался от одной узловой точки до другой.

Так принято испокон веков. Колонисты перенесли эти обычаи с родного мира. Отказаться от них значило отказаться от собственной сущности.

Машина мягко скользнула в сторону, направляясь к карману, обозначенному желто-белыми полосами с квадратом посредине.

Ролдан не ощутил движения, отвлекся от пустого небытия за окном только на звуковой сигнал.

Пришлось отстегиваться, покидая теплый, пропахший озоном салон и нырять в чернильную пустоту вокруг.