Новая Ты

Тупицы без воображения всегда хранят там свои коробки с секретами, а в коробке – фотографии бывшей жены, дневники, вырезки из газет, старые билеты и прочее сентиментальное дерьмо.

Ее звали Марджи, она таскалась с ним в «Птицы», сидела у него на коленях, смеялась над его дурацкими шутками, фотографировалась голой на их дерьмовом диване. Они вместе ходили на концерт Билли Джоэла (на самые дешевые места). Он был пухлым, и в груди у него тогда еще билось сердце. А потом, когда дела пошли в гору, они развелись. Теперь Марджи живет в озерном краю во Флориде.

У нее муж-моряк и трое маленьких детей. И она ни капли не выглядит несчастной. Просто секс был отстойный, и от бывшего до сих пор воротит. А вот он по ней явно скучает, и я избавлю его от страданий. Смех внизу становится громче. Кто-то должен спасти мир и остановить распространение этой заразы.

Дроблю четыре таблетки оксикодона и высыпаю в металлическую бутылку для воды, стоящую на прикроватной тумбочке между банками с ксанаксом и со снотворным. Забираю коробку с секретами с собой в гардеробную и отправляю Келвину сообщение, что уехал на такси с телочкой из «Тиндера».

Дилайле пишу: «Извини, сегодня ничего не выйдет».

Кажется, я начал понимать, почему Хендерсон так любит импровизацию. Свобода опьяняет. Я не собирался его убивать, но нельзя безнаказанно жаловаться с телеэкрана, что тебя не устраивает «куст» твоей подруги, и поливать дерьмом Кейт Хадсон перед толпой уродов, и рассказывать всем направо и налево про свои онанистские привычки, и открывать дом для незнакомцев (через десять минут после нашего прихода пароль от вечеринки не перепостил в «Твиттере» только ленивый).

Нельзя смеяться над людьми, которых даже не знаешь.

13

Вечеринка затягивается, потому что гости (в основном – начинающие бесперспективные комики-нищеброды, пускающие слюни на успех Хендерсона) никак не отпускают его и не расходятся. Я слышу их болтовню о шмотках «Американ аппарел» и восторги по поводу вечеринки («У меня даже зубы болят от смеха»).

Интересно, что с ними со всеми будет. В Эл-Эй не так много особняков, а на телевидении – вакансий.

Торчать в шкафу неудобно. У меня затекла шея. В голове вертится мысль: бросить все и вернуться в Нью-Йорк. Но мне нужно поставить точку. Слова Хендерсона задели меня за живое, и теперь я не успокоюсь, пока не узнаю, почему Эми говорила обо мне такие ужасные вещи. Если уйду сейчас, до конца жизни буду мучиться, гадая, действительно ли я так плох в сексе.