Под луной Греции

Все в ней вознегодовало от такого определения. Получалось, что она благоразумная, нудная, педантичная – именно такая, какую хотела видеть в ней мать, тогда как сама она хотела быть кем угодно, только не этим. Теперь больше, чем когда-либо, ей хотелось быть одной из тех необузданных и прекрасных женщин, которые так нравились ему, которые носили «Шанель», по утрам пили «Боллинджер» и занимались сексом.

Он вернулся в бледно-зеленой льняной рубашке и хлопковых шортах темно-синего цвета и, скривив рот в едва сдерживаемом веселье, поинтересовался:

– Так лучше? Хочешь что-нибудь съесть? Там много всего.

– Я завтракала с экипажем. В половине седьмого.

– Туше?. – Он отсалютовал чашкой с кофе. – А что бы ты сказала, узнав, что я плохо спал?

– Прискорбно слышать. – Она сделала паузу. – Я всегда сплю исключительно хорошо.

– Да ну? – Он внимательно посмотрел на нее. – Неужели ничто не в силах лишить тебя сна по ночам?

Шона почувствовала, что он тянет ее в сторону опасного для жизни поля высокого напряжения.

– У вас точно есть все, что нужно?

– Так может казаться. Но иногда даже тот, кто вроде бы имеет все, не имеет того единственного, в чем действительно нуждается.

– И чего же не хватает вам?

Он помедлил, словно собираясь открыть какую-то тайну, но потом передумал и потянулся за сообщением. Прочитав его, он вздохнул.

– Последние дни я был очень занят – целиком сосредоточился на делах отца и не мог тратить время на то, чтобы узнать тебя ближе. А теперь мне снова нужна твоя помощь, Шона.

Говоря это, он казался таким искренним, что она не могла отказать.

– Хорошо, объявляем перемирие. И в чем нужна моя помощь? Опять с бухгалтерией?

– На этот раз нет. Отец хочет, чтобы я как можно скорее вернулся домой на Итос, по семейным обстоятельствам. – Он указал на телекс. – Он думает, я развлекаюсь и транжирю время попусту. – Он печально улыбнулся. – Может быть, он прав, но ему придется еще немного подождать.

– Я ничего не понимаю в судоходстве и картах.

– Мы сделаем это вместе. Все, что тебе нужно, – это линейка и твердая рука. А пока мы этим занимаемся, я докажу тебе, что могу быть джентльменом, ты расскажешь мне о себе, а я – о себе.