Под луной Греции

Шона выбрала платье из блестящего зеленого атласа, без бретелек и с разрезом до бедра спереди. Оно было неброское, но вместе с тем элегантное и дерзко сексуальное. Шантель помогла ей собрать волосы в узел и поделилась дорогой косметикой «Эсте Лаудер». Голубые тени в сочетании с синей подводкой придали ее глазам кошачий вид, и, когда Шона надела золотые босоножки с ремешками и посмотрела в зеркало, она не узнала себя.

Шантель присвистнула и широко улыбнулась.

– Вау, выглядишь сокрушительно, на миллион! Вот тебе клатч и руки в ноги – босс ждет.

Шона неуверенно держалась на каблуках, направляясь в гостиную, где ее ожидал Деметриос. Он стоял к ней спиной, и Шона вдруг снова почувствовала себя застенчивой маленькой девочкой. Все это казалось слишком: яхта, Деметриос, вечер во дворце – это был чужой мир. Она боролась с желанием убежать.

Деметриос разливал «Дом Периньон». Должно быть, он услышал ее шаги, потому что заговорил прежде, чем обернулся:

– Я надеюсь, ты нашла что-то…

Он повернулся к ней с фужером – взгляд стал удивленным, он умолк, не находя слов.

– Что такое? – спросила Шона. – Вам не нравится?

Она посмотрела на себя, решив, что, вероятно, выбрала неподходящий наряд.

– Следовало надеть что-то более официальное? Я могу переодеться…

– Нет, – быстро ответил он и сделал шаг к ней.

Он подошел так близко, что Шона снова видела золотые искорки в его глазах.

– Нет, я… – Он запнулся, затем вроде бы пришел в себя. – Все отлично.

Шона взяла фужер.

– Мы поедем на машине?

– Конечно, а как иначе мы доберемся туда?

– Я думала, пойдем пешком. Это же в нескольких минутах ходьбы. – Она посмотрела на себя и рассмеялась. – На самом деле я едва могу в них ходить.

– Выпей, – настойчиво повторил он, – оно придаст тебе храбрости.

Шона подняла фужер и сделала нерешительный глоток.

– Slаinte![8 - Ваше здоровье (ирл.).] О-о! – Она снова засмеялась, ощущая прилив восторга вместе с игристым вином. – Пузырьки ударили в нос. Оно действительно шипучее. Я никогда раньше не пила шампанского.

Он наклонил голову, словно заинтригованный этим признанием, затем поднял свой фужер и чокнулся с ней.