Осколки грёз

Ее лицо стало раскрасневшимся от злости. Казалось, что она готова была взорваться прямо на месте.

– Не понимаю, о чем ты, – произнес я грубо, даже не взглянув в ее сторону.

– Ну конечно, ты просто без причины сбегаешь от меня, а потом обжимаешься с другой, – она развернулась в сторону Ванессы и толкнула ее в ближайший стол с напитками.

– Ты что, совсем спятила?

Платье Ванессы намокло, покрывшись разноцветными пятнами. Я подбежал к ней, чтобы помочь подняться.

– Что тебе от меня нужно? Разве между нами что-то было? – ответил я Эмили на ее внезапную и необоснованную агрессию.

Не дав мне закончить, девушка попятилась назад и, пару секунд простояв в ступоре, взглянула на меня жалобно. Вокруг начали собираться люди, прибежавшие на крики. Некоторое время мы молчали, будто пытаясь переварить все сказанное. Я видел, как глаза Эмили наполнились слезами. Она стояла неподвижно до тех пор, пока толпа не начала издавать смешки. Эмили бросилась бежать подальше от этого гнилого места. Девушка с розовыми волосами, которая все это время стояла рядом с Эмили, последовала за ней.

– Кто она? – грубо спросила Ванесса.

– Неважно. Пойдем.

Внутри я кипел от злости. Что вообще возомнила о себе эта девчонка? Оставшийся вечер я провел в окружении бывшей подруги. Мы много разговаривали, пытаясь наверстать упущенное время. Она сильно изменилась, но изменились ли мои чувства к ней?

– Я решила вернуться в Уайт-Плейнс. Как ты смотришь на то, чтобы я вновь начала заниматься в вашей группе поддержки?

– Думаю, что это отличная идея.

Так я смогу чаще видеть тебя. После того, как ты уехала, на одну красивую девушку стало меньше. Ты была не только лучшей танцовщицей, но и капитаном группы.

Иногда мне казалось, что я слишком много говорю, но моя раскрепощенность в тот момент брала верх над самоконтролем.

Я проснулся в холодном поту посреди ночи. Снова паническая атака[13 - Панические атаки – приступы сильной тревоги или страха, сопровождающиеся учащенным сердцебиением и ощущением «удушья», «нехватки воздуха».

]. Я выпил стакан воды и схватился за голову, пальцы запутались в неряшливых кудрях, только усиливая боль. В таком положении я просидел около часа, пока приступ не закончился.

«Черт!»

Внезапное желание разгромить дом, как обычно делал мой отец, постепенно отступало. Переминаясь с ноги на ногу, слегка пошатываясь от сильного напряжения, я подошел к окну и приземлился на заваленный подушками подоконник.