Корабль дураков

Они воспринимали вибрации, выделяли ту же слизь, что защищала пустующие отверстия. Подобные метаморфозы кажутся невозможными, но, как и все созданное без умысла, служило лишь способами приспособиться к окружению.

Из рассеченных ртов вылетали щелкающие звуки, отражающиеся от стен. Вибрация звуковых волн воспринималась отростками, помогая ориентироваться в темных тоннелях. Не забывали существа о нюхе, втягивая воздух огромными ноздрями. Комплекс средств позволял составить полную картину. В чем-то даже совершеннее той, что строили в своей душе низшие служители культа.

Все трое высших спускались под землю. Все трое проводили здесь больше времени, чем на поверхности. Их священнодействие наблюдали только обрубленные существа, притянутые нитями к поверхности, что не мешало их передвижению. Сама грибница не знала о существовании тех, кто называл себя ее избранниками.

В темных и влажных подземельях, растянувшихся в животе города, происходили все события. На поверхности лишь бродили гротескные существа, боящиеся заглянуть в собственную душу.

Темнота и бледно-фиолетовые плодовые тела становились свидетелями рождения и смерти. Слышали как скрипит костяная игла по выдубленной человеческой коже, как бормочет тощий скелет чудные фразы. Вибрации от поступи массивного, но не огромного существа достигали плодовых тел. От удара шагов из шляпок выпадали пылинки семян. Они не могли повредить бывшему человеку, что следовал по тоннелю.

Назгал почти не изменился за прошедшее время.

Ведь переводя его возраст на человеческий, Назгал мог быть зрелым парнем. В десять лет пройти войну, заработать уважение товарищей. Он мог выдергивать корневища на родном болоте.

Вместо этого он стал лидером культа, Вестником. Хотя не акцентировал вестником чего. Сам он этого не понимал. Это звание придумал не он. В небольшой головушке не могло родиться подобной мысли.

Назгал мог бы назвать себя пророком. Он мог употребить более возвышенное звание. Хватило бы смелости.

Вестником его назвал другой человек, оккупировавший целый ярус тоннелей. Назгал уже видел царство, построенное Эстинием, но все равно удивлялся. Помнил ту каморку, где бывший священник организовал келью переписчика. Точнее, просто писателя. Назгал не ведал, как называть человека, выдумывающего священные тексты.