Корабль дураков

Дым не рассеивался, но сменился на другой. Стал чистым, совершенным. Каким и должен быть дым.

Запахло жареным мясом, углем. Неожиданно все ощутили голод. Чувство столь не уместное, что отряд окончательно утратил стойкость. Построение развалилось. Воины бросили щиты, копья и разбежались. Командир отступил на пару шагов от дымной стены. Поджилки тряслись, противоестественный голод червем вгрызся в кишку.

Беспрестанно сплевывая, командир отступал. Он не бросал щит – это защита. Не отбросил топора – оружие.

Оглянувшись, он заметил рядом только раненных, стонущих. Кто-то блевал. У многих слезились глаза, изъеденные дымом. Священника рядом не было. Следы его затоптали разбежавшиеся воины.

Дым на мгновение рассеялся. За черно-белым саваном, скрывшим дневной свет, поднялась гора плоти. Все еще живая, все еще опасная. Командир икнул и предпринял тактическое отступление, как можно скорее увеличивая расстояние между собой и врагом.

Преследовать его никто не пытался. Назгала обуял такой же страх, как и вышедших из схватки победителей.

Бежать Назгал не мог. Обожженные ноги отзывались вспышкой мучительной боли каждый шаг. Тяжелая плоть вибрировала при каждом движении, раздражая поврежденную кожу.

Под черным покровом на стопах, икрах вздулись пузыри, наполненные жидкостью. Назгал не сомневался, что эта жидкость на вкус не похожа на священные напитки. Всего лишь гной или сукровица, что образовывались в волдырях от ожогов.

Он ушел, двигался на собственных ногах, а не полз.

Хотя подставлять голую спину под удары воинов страшно, Назгалу пришлось идти в полный рост.

Именно такой образ запомнил командир, оценив иначе.

Назгал уходил, не сохраняя достоинство, а потому что не мог ползти на четвереньках. Руки и ноги обожжены. Так меньше боли.

Кожа ездила по мышцам, что удерживали кости, раздражая раны и царапины. Пот выжигал огненные ручейки в тех местах, где жалящее оружие оставило кровавые прорехи. Пот раздражал ожоги, но в то же время облегчал боль.

Пройдя десяток шагов по полосе отчуждения, Назгал остановился, поднял голову к небу и тяжело вздохнул. Сердце безумной птахой билось в груди. Дыхание сбилось. До леса еще десяток шагов, похожих на бесконечность. Под ожиданием страшного удара в спину.

Назгал уже чувствовал, как металл рассекает плоть, погружаясь глубже. Достигнет печени или почек. Выше враги ударить не рискнут, не сознавая, что за существо пред ними и какова его анатомия.