Корабль дураков

Выход их располагался в районе площади, где Дшина принесла милосердие ребятам, пожертвовавшим собой ради гнезда.

Здесь же, в развалинах зернохранилища, обитали назгаловы рабы. Именно так он их прозывал. Это ведь наказание за их слепоту и глухоту, за черствость души и презрение к низшим.

Ездовой кабан и герольд – последнее творение особенно нравилось Назгалу. Хотя он не сам сотворил это создание, но все же оно существовало благодаря идее хозяина. Без его воли, оно не будет жить.

Стены и остатки потолка затянуло белой бахромой, что жалила существ.

Не имея дозволения на то, они не смели покинуть развалины. Порой сюда захаживали совершенные создания, проверить, не вышел ли Вестник из задумчивости, не готов ли он повести их к победе.

– Нам пора, – сказал Назгал.

За его спиной затягивался сфинктер отверстия в подземные ярусы. Рабы вздрогнули и отлепились от стен, кинувшись к ногам вестника. Из отверстия в глотке герольда потекла слизь. Он не пытался что-то сказать, слизь из него текла беспрестанно.

В раскрытой грудной клетке двигались подвешенные на нитях органы. Он едва управлял легкими, потому вечно испытывал голод вдоха.

По сравнению с ним ездовой кабан выглядел совершенным. Он так же объединял в своем существе две души, что не могли достигнуть идеала. Сейчас кабан оброс жесткой белой щетиной, прорастающей из самой его сердцевины. Назгал не сомневался что проволокоподобные корни впиваются в плоть заточенного внутри священника.

Судья и священник – две стороны мира, что пытались удушить гнездо.

У них могло получиться. Для этого они согнали в район сотни воинов.

Призыв Назгала услышали совершенные. Двойственные существа сходились к зернохранилищу, вламываясь в истлевшие стены или обтекая их. Этим существам не требовались входы, естественные дороги. Весь мир принадлежал им.

Воля Назгала поведет их в мир. Где связи между существами не совершенны, где души разобщены, а тела пребывают в уродливом состоянии.

Назгал не дожидался всех. Он повел собственный выводок прочь из города.

Вне стен и ворот, гнездо исторгнуло их наружу. Бросило прямо в холодный и неприветливый мир.

С неба сочилась плодородная пыль, закрывающая обзор. Плотность оседающего семени намного ниже. Профан мог бы дышать в этом месте. А в тысяче шагов от города уже вполне нормально. Даже не заметно, как ты заразишься. В легких твоих поселится разрастающаяся хворь.

Назгал не ведал, куда держит путь. Не ведал, почему избрал именно совершенных – любимцев.