Навеки мой

Все называли это строение домом, словно оно могло сравниться с ее крошечным кирпичным домиком на Альфред-стрит. Жилище герцога казалось настоящим особняком, и внутри выглядело даже просторнее, чем снаружи. Лампа в руке экономки отбрасывала причудливые тени на бледно-голубые стены, и ее свет отражался от тщательно начищенного до блеска паркета. Софи подняла голову и тихо охнула при виде сводчатого потолка, отливающего золотом.

Поднявшись на второй этаж, экономка повела гостью по длинному коридору и вскоре отворила дверь в роскошную комнату.

– Прошу прощения за то, что спальня не совсем готова, но горничная придет сию же минуту. – Миссис Гибсон позвонила в колокольчик, а потом поспешила к другой двери, ведущей в уютную гардеробную с камином. У дальней стены стояла медная ванна. – Вам придется немного подождать, пока мы наполним ванну горячей водой, но от мокрой одежды нужно освободиться немедленно. – Она окинула взглядом Софи, которую в прохладной комнате начала бить дрожь. – А после этого… посмотрим, что можно сделать.

К тому времени, как Софи освободилась от платья и нижнего белья и была закутана в несколько одеял, в комнате появились две служанки, одна из которых принесла чай. Прихлебывая горячий напиток, Софи наблюдала за тем, как служанки растапливают камин, суетятся вокруг ванны и вполголоса разговаривают с миссис Гибсон. Кто-то забрал одежду Софи с обещанием предпринять попытку спасти платье.

Когда ванну наполнили, Софи с вздохом блаженства погрузилась в горячую воду. Дома она пользовалась услугами служанки Колин и поварихи, приходившей раз в два дня.

Чудесно было располагать целым штатом заботливых слуг. Впрочем, по мнению Софи, это было меньшее, что герцог мог для нее сделать, после того как с присущим ему высокомерием испортил ей вечер.

Герцог… Софи погрузилась под воду так, что на поверхности оставалось только лицо и колени. Что ей с ним делать?

Филипп заявлял, будто пришел в клуб повидаться с мистером Дэшвудом, однако поджал хвост, как провинившийся школьник, едва завидев брата.

Мистер Дэшвуд сказал, что герцог не является членом клуба, да и сам герцог пригрозил Филиппу, что больше не станет выплачивать его карточные долги. Вероятно, он явился в клуб, чтобы решить проблемы брата. Если все так и есть, его гнев вполне оправдан.

Но почему, черт возьми, он направил свою ярость на нее? Филипп не задолжал Софи, хотя, Бог свидетель, это было вопросом времени. Наверное, Филипп до сих пор находился в клубе и делал ставки.