Как я вернулся в отчий дом и встретил сингулярность

Я же вижу, как скулы у тебя ходуном ходят. Того и гляди, зубы все свои в порошок сотрёшь. Или у тебя их и так уже не осталось? Пропил все. Вашу ж мать, какой ты, оказывается, тюфячок. Маленький, маменькин подонок. Дерьмо бесцветное, непросыхающее. Я вот из-за таких мужиков и детей рожать не хочу. Думаю, вот вылезет из меня такой же бестолковый человечишка, и куда я с ним потом? Мдааа, языки-то распускать мы все мастера. А ты даже руки распустить, оказывается, не способен. Что с тало с этим миром? – на лице её застыло выражение искреннего изумления, будто разглядывала она в этот момент одну из тех угловатых инсталляций, собранных из мусора и выставляющихся на выставках современного искусства.

– Я, Софья Васильевна, лучше пойду. И план ваш, мне не очень-то нравится.

«Дрянная бабёнка»

Так мать Дворового называла соседку снизу, что виляла задом каждый раз, когда проходила мимо. После того, как отец с ней спутался, из уст Жориной матери, конечно, стали сыпаться определения и похлеще, но до того она значилась именно дрянной бабёнкой.

Наверняка, будь матушка жива, то сказала бы так же и про Софью Васильевну. Выражение это подразумевало под собой, что у дамочки явно нет других интересов, кроме как хомутать нормальных мужиков. При этом, ей обязательно должно быть уже за тридцать, и внимания она должна уделять себе куда больше, нежели готовке или воспитанию детей. Детей, у неё кстати тоже, по определению, быть не должно. Оттого «пелёнок в руках она не держала и говна детского не нюхала».

Но Дворовой всё еще хотел эту дрянную бабёшку. При всём её омерзительном нраве.

– И что же, Ася? – оказавшись в приёмной, Дворовой обратился к секретарше, сидевшей за ещё одним письменным столом и отхлёбывавшей кофе своими бугристыми из-за дешёвых косметических процедур губами. – Не надоело вам тут сидеть скульптурой фаянсовой вот уже который год?

Секретарша смерила Жору презрительным из-под очков взглядом и сказала:

– Фаянсовые скульптуры – это, между прочим, изделия тонкой, ручной работы! – Ася достала из шуршащего пакетика огромную розовую зефирину и одним укусом отхватила половину.

– А еще говорят, что близорукие люди сплошь доброжелательные добряки, – сказал Дворовой. – А я вот уволиться хочу.

– Близорукость, Георгий Иваныч, это состояние ума и степень открытости миру. А у меня миопия. И вообще, я скоро операцию сделаю.