Провидение

Я не говорю «Поло»[17 - «М а р к о П о л о» – салки в бассейне: водящий с закрытыми глазами говорит «Марко» и по голосам отвечающих «Поло» определяет их местонахождение, пытаясь осалить.]. Делаю глубокий вдох и ухожу под воду, молча приглашая его найти меня, – в отличие от Джона, не оставившего ничего, ни записки, ни намека, ничего. Но вместо плеска воды до меня доносится посторонний звук. Безошибочно узнаваемый звук открывающейся раздвижной двери. Это мама Ноэль вторгается в наше пространство. Я выныриваю – и все смотрят на меня.

Как будто знают что-то, чего я не знаю.

Мама Ноэль машет телефоном. Нетерпеливо прохаживается.

– Его нашли, – говорит она.

– Кого нашли? – спрашиваю я.

– Джона, – отвечает она. Как будто он был моим хомячком. Моим. – Хлоя, они нашли твоего друга.

Мы собирались пойти в кино, потом в лес. Если я уйду, то все испорчу. С неровным числом ничего не получится. Без меня. Пять не шесть. Смотрю на Кэррига, но он уставился в стену, оставил меня еще раньше, чем я оставила его.

Что ж. Я выхожу из бассейна. Вытираюсь полотенцем.

Остальные остаются. Меня трясет. Чувствую себя такой… голой, как будто на мне нет никакого бикини.

– Поскорее, Хлоя. Твоя мама уже едет.

Почему я иду? Потому что хочу или потому что обязана? Не знаю. Знаю только, что чувствую себя так, словно собираюсь к дантисту. Они нашли твоего друга. Четыре года назад я была другим человеком. Я бы все отдала за Джона.

Теперь мне есть что отдать. И Джон заберет. Я не та, что была, я хуже.

Я хочу остаться в бассейне.

Но это не важно. Мама уже сигналит.

Я в маминой машине, на переднем сиденье, с мокрыми волосами. Смотрю в окно. Стучу зубами. Марко. Поло. Джон. Кэрриг.

– Что-то не так? – спрашивает мама. – Помимо очевидного. Я, например, в шоке. Ты в порядке? Это к тому, что никто не говорит, что мы обязаны туда ехать.

– Конечно, обязаны. И я в порядке. Просто замерзла.

Она включает печку. Я смотрю в окно. Звонит телефон. Кэрриг.

Отключаю звук. Теперь приходит сообщение: «Это я, Хлоя. Я!» Как ему ответить? Что написать? Я уже не та девочка, которая собирала его газеты. Я та, которая их выбросила. Не могу придумать, что сказать, а то, что приходит в голову, звучит банально, холодно или просто глупо. Теперь уже слишком поздно. Мы приехали. Я убираю телефон в сумку и чувствую, как сердце начинает колотиться. Здесь повсюду машины. Телевизионщики.

Мама паркуется и поворачивается ко мне.