Смерть в хрустальном дворце

– О чем ты думала, черт побери, когда тащила близнецов в Лондон? – закричал он.

Риченда и глазом не моргнула и стала невозмутимо снимать перчатки.

– Я тоже рада видеть тебя, Бертрам. Вы хорошо доехали? Мы приехали на паровозе. Хотя ты даже не удосужился спросить.

– Ты везла детей на этой адской машине? – воскликнул Бертрам.

– Конечно, первым классом, – сообщила Риченда. – Все было очень мило. Гораздо лучше, чем путешествовать по шоссе, по которому гоняют безумные водители.

Она многозначительно посмотрела на Бертрама.

– Риченда, а Ганс знает, что ты взяла с собой детей? – тихо спросила я.

– Я их мать, – ответила Риченда. – Кроме того, здесь прекрасные условия для их размещения. И я даже договорилась с Мэри.

– Твой муж запретил ей когда-либо еще приближаться к твоим детям после того, как Эми сбежала на крышу, находясь на ее попечении, – напомнил Бертрам.

– Ха! – воскликнула Риченда. – Это с любым могло случиться. Эми у нас своенравная, любит приключения, и ее трудно остановить.

– Кстати, говоря об Эми, – я попыталась заглянуть за спины Риченды и Гленвиль, – где она?

– Она… – Риченда обернулась. – Черт возьми! Она шла за мной. Гленвиль, ты видела, в какую сторону она повернула?

– Значит, она в гостинице? – спросил Рори, направляясь к двери. – Я найду ее.

Риченда уже хотела за ним последовать, но я мягко ухватила ее за руку.

– Он ее найдет. Лучше позвони мужу и объясни, где находятся дети, пока он не обратился в полицию.

Как я предполагаю, записку ты ему не оставила?

– Нет, не оставила, – ответила Риченда. – Но где еще могут находиться дети, кроме как со своей матерью?

Когда Риченда только вошла в номер, ее щеки были слегка розовыми, теперь они стали ярко-красными.

– Ты должна сообщить ему, что с детьми все в порядке, – заявил Бертрам. – Бедняга небось с ума сходит! Насколько я понимаю, дом вы покинули тайно?

– Потребовалось использовать кое-какие уловки, – признала Риченда.

Гленвиль становилось все более и более не по себе.

Я также знала, что Риченде совсем не нравится (и вполне справедливо), когда ее ругают в присутствии слуг. Выражение лица Бертрама с каждой минутой становилось все суровее. И разговор в любую минуту мог превратиться в большой семейный скандал, а по горькому опыту я знала, что это очень плохо закончится.

– Гленвиль, пожалуйста, идите с детьми в отведенную им комнату, – сказала я. – Мэри покажет вам дорогу.