Смерть в беседке

От дорожной пыли и других последствий путешествия не осталось и следа, но к ужину он еще не переоделся.

Протянув Риченде руки, он быстрым шагом пересек гостиную.

– Дорогая Риченда, вы здоровы? Едва узнав обо всем, я тут же бросился сюда.

Я озадаченно приподняла бровь. Моя матушка в юности, вероятно, производила фурор в определенных кругах, но даже она вряд ли смогла бы остановить рабочие процессы и помешать делам в городе. А уж сообщать о подобном явно сочла бы слишком вульгарным.

Риченда радостно сжала его руки. Подобные проявления такой сильной привязанности для Мюллера обычно не характерны. Интересно, когда он обнаружит на ладонях и манжетах пятнышки крови, пожалеет о своем порыве? С иглой Риченда управлялась исключительно плохо. Хуже меня – а моя матушка вам бы подтвердила, что это для меня весьма серьезное достижение.

Мюллер, не отпуская ее рук, произнес, глядя Риченде в глаза:

– Вы так храбро себя вели!

Риченда под моим ошеломленным взглядом надулась от гордости.

– Мистер Мюллер!

Мое вмешательство заставило мужчину осознать, что он держал свою гостью за руки слишком долго. Поспешно отпустив их, он повернулся ко мне. Риченда тоже, идеально изобразив при этом взгляд василиска.

– Моя дорогая мисс Сент-Джон, вы, как всегда, на своем месте подле нашей дорогой подруги, – улыбнулся он.

– Мистер Мюллер, боюсь, вы осведомлены лучше нас. Ни Риченда, ни я не понимаем, о чем вы говорите.

Мистер Мюллер вздрогнул, на мой взгляд, несколько чересчур драматично и уточнил:

– Возможно ли, что сейчас я его опередил? Я летел сюда как ветер, но был уверен, что он успеет первым.

Мне начало казаться, что я очутилась в готическом романе среди излишне эмоциональных персонажей, но Риченде это все, похоже, доставляло удовольствие.

– Кто должен приехать, мистер Мюллер? – срывающимся голосом спросила она, прижав руки к груди.

Именно в этот трогательный момент я убедилась, что Мюллер и Риченда определились в своих желаниях по отношению друг к другу. Нареченный Риченды умер не так давно, но так как до алтаря они не дошли, социальные нормы не определяли жесткого срока траура.