Смерть в сумасшедшем доме

В этом поместье произошли страшные события, мне бывало там невыносимо тяжело, а его нынешний хозяин был если уж не воплощением мирового зла, то по крайней мере человеком с черным сердцем. Но еще в поместье жили и работали мои добрые друзья – горничная Мэри, повариха миссис Дейтон и, конечно, Рори Маклеод. Матушка была бы шокирована, узнав, что я ставлю прислугу куда выше господ, зато покойный отец, думаю, меня бы понял.

Я спрыгнула с подводы, доставившей нас с железнодорожной станции, и направилась ко входу для слуг.

Теперь, будучи экономкой, о багаже я могла не беспокоиться – не тащить же его самой. Дверь открылась, и когда я только подходила к крыльцу, чувствуя легкую дрожь волнения, мне навстречу вышли двое. Вход для слуг здесь был таким же большим, как парадный подъезд в «Белых садах». Я и забыла, какой Стэплфорд-Холл огромный.

– Ты что, без багажа приехала? – осведомилась миссис Уилсон, и черные вороньи глазки угрожающе прищурились.

– Рада видеть вас в добром здравии, миссис Уилсон.

Наш багаж на подводе, – сказала я. – Меррит, Дженни и Сэм его принесут. Однако, полагаю, помощь им не помешает.

– Вот и помогай. Я у себя в штате бездельниц не потерплю!

– Миссис Уилсон, я не в вашем штате. Мистер Стэ… мистер Бертрам позволил трем своим слугам выполнять необременительную работу в поместье, если это не вступит в противоречие с их прямыми обязанностями. Как глава штата прислуги, я обязана таскать багаж не в большей степени, чем вы.

– Ну да, у тебя ведь тоже есть прямые обязанности, и мы все прекрасно понимаем, в чем они состоят.

– Во время нашего пребывания здесь я буду секретарем мистера Бертрама. – Я так разозлилась на миссис Уилсон, что даже не покраснела, произнося сквозь зубы эту ложь. На самом деле мистер Бертрам, когда я уезжала на железнодорожную станцию – сам он решил отправиться в Стэплфорд-Холл на автомобиле, – сказал следующее: «Помогай там чем сможешь, но не дай Уилсон снова превратить тебя в служанку, иначе мы оба выставим себя в нелепом свете».

Миссис Уилсон что-то буркнула себе под нос – кажется, это было «ба!» или «бе!», а может быть, что-нибудь похуже, – развернулась и ринулась в дом. Я заметила, что на ходу она слегка прихрамывает. Без сомнения, в том своем падении с лестницы она винила только меня, и я честно пыталась найти в своей душе хоть капельку раскаяния и жалости к ней, но не находила.