Камень Грёз

Они смеялись, и на сердце у нее стало легко, в ней взыграло такое любопытство, которого она не знала долгие человеческие годы… ибо приставания Смерти омрачили ее душу, и теперь вид жизни и радости был целителен.

На зеленой траве между молоденькими деревцами и увитой цветами стеной сидело несколько женщин, а по склону, смеясь, бегало золотоволосое дитя, перебирая крохотными ножками. Странное чувство родилось в эльфийском сердце Арафели при звуках этого смеха, словно эхом откликнулся детский смех давно прошедших лет.

Тогда Арафель встала на колени и, прикоснувшись к цветку, зачаровала его – небольшой подарок, щепотка магии. Девочка сорвала его, и чары рассеялись, оставив в пухленькой ручке лишь обычную примулу, в синих глазах появился испуг.

Арафель раскинула чары по всем примулам на склоне, проливая на них красоту из иного мира, и детские глаза заискрились радостью.

– Пойдем, – прошептала Арафель, протягивая руку. И девочка вошла за ней под сень деревьев, забыв о цветах.

– Бранвин, – закричала одна из женщин, – Бранвин, не уходи далеко.

Девочка остановилась и обернулась. Арафель уронила руку, и ребенок помчался прочь, навстречу раскрытым объятиям женщины, которая боязливо вглядывалась в утренний туман над папоротниками.

Человеческий страх. Он так же леденил, как Смерть, и не нравился Арафели. Она бросила последний тоскливый взгляд на девочку и ушла в лесную тень.

– Помни, – раздался шепот у нее над плечом. – Они умирают.

То была Смерть на развалинах старого дерева.

– Исчезни, – сказала Арафель.

– Они принесут тебе боль.

– Исчезни, выскочка.

– Они неблагодарны за дары.

– В третий раз говорю – сгинь.

И Смерть ушла, оставив за собой лишь стылый воздух, ибо не могла ослушаться в третий раз.

Арафель нахмурилась и отпрянула, свернув своим путем в эльфийскую ночь, освещаемую лишь ее собственным сияньем да бледно-зеленой луной.

Она часто вспоминала об этой встрече, но не рисковала снова попасться Смерти на глаза.