Камень Грёз

Будь окно чуть пошире, она бы подумала о побеге, о том, чтобы сплести всю имевшуюся у них одежду в канат и спуститься по нему вниз. Но оно было слишком узко для кого бы то ни было, разве что кроме ее сына. Отчаянно она размышляла над тем, чтобы дождаться, когда те внизу уснут, попытаться пересечь зал и бежать. Но тогда им пришлось бы миновать охрану, а та может оказаться менее пьяной.

Возможно, ей удастся выиграть время для сына, хоть немного времени, и мудрая Кали, верная Кали, простая деревенская женщина, не столь омертвевшая, как она сама, сумеет их спасти.

А может, ее господин все же вернется домой – в нем был залог спасения хотя бы от худшей участи, чем та, что он являл собой сам. И эта надежда лишала ее мужества, ибо из башни был один лишь путь – через зал и мимо захмелевших воинов.

Она могла бы изобразить горе по своему господину, но каждый, кто хоть немного знал ее, лишь посмеялся бы над этим; а даже если б оно было искренним, оно не вызвало бы почтения с их стороны.

Они могли передраться между собой – таков был их обычай, если бы некому было их остановить; и то была единственная отсрочка, на которую она могла уповать – возможно, лишь день, чтобы спасти сына. Но победителем из этого состязания выйдет самый кровожадный.

Где-то вдали раздался приглушенный звук открываемой двери. Мера услышала и содрогнулась в холодном предрассветном воздухе, сжимая занемевшими руками своего сына.

Но она не была уверена в этом. Любую надежду на спасение она подвергала сомнениям, кроме Кали, спокойно спящей у дверей. Она взглянула на лицо сына. Непослушный локон снова упал ему на щеку. Но она не осмелилась шевельнуться, чтобы убрать его, боясь разбудить мальчика. «Пусть спит, – подумала она, – о, пусть он спит. Он будет меньше бояться, если выспится».

Снизу, из оружейной, послышался топот ног. «Так, значит, это он, – подумала Мера, и холодок пробежал по спине, – он поднимается со сторожем или еще с кем-нибудь, кого разбудил внизу. Мы спасены, мы спасены, если только не будем шуметь». Ибо она знала в глубине своего сердца, что, если негодяи оставили своего господина в лесу живым и без лошади, за этим последует жестокая расплата.

Затем послышались звон стали, возгласы, удары и предсмертные крики.