Смерть перед свадьбой

– От неожиданности?! Я думал, мне откроет дверь ваш дворецкий – но кто же, черт побери, вместо него предстал на пороге? Ты! Распахнула, понимаешь, эту чертову дверь и спросила – сама спросила! – что я хочу тебе сказать!

– Но ты же телефонировал и предупредил, что должен сказать мне что-то важное и как можно скорее.

– Да, но я собирался это сделать в гостиной или хотя бы в библиотеке. Где-нибудь в приличной обстановке, позволяющей мужчине держаться с маломальским достоинством, а не… – он обернулся и взглянул на распахнутую входную дверь, – не там, где нас может подслушать полграфства.

– О, Типпи, но ты же не заберешь свои слова обратно?

Мистер Типтон, по прозвищу Пуфик, наконец разобрался со своими конечностями. Встав на ноги, он пригладил волосы, и без того гладко облепившие череп. Лишь одна непослушная засаленная прядка свесилась на глаза – ярко-голубые. Собственно, глаза были лучшей и самой запоминающейся деталью его внешности.

Счастливым он совсем не выглядел.

Леди Риченда Стэплфорд тем временем тоже пыталась подняться, а вернее будет сказать – барахталась на полу. Ее обожатель даже не подумал протянуть ей руку помощи, а леди при этом была облачена в наряд, слишком пышный даже по ее обычным меркам. Шпильки, посыпавшиеся из длинных рыжих волос, звенели по выложенному плиткой полу; Риченда тяжело дышала от прилагаемых усилий и от общего пафоса ситуации.

И что же теперь, все отменяется? У меня в этом деле был персональный интерес: помимо возможности повеселиться, хотелось бы знать, как скоро мисс Риченда избавит меня от своего присутствия. С тех пор как я сделала безуспешную попытку отдать ее брата-близнеца под суд за убийство их отца, а Риченда заперла меня в платяном шкафу, наши отношения нельзя было назвать добрыми.

Краем глаза я заметила какое-то движение. Неподалеку от меня, тоже укрывшись за колонной, стоял наш дворецкий, Рори Маклеод, – очевидно, он шел открывать дверь мистеру Типтону, когда его опередила мисс Риченда. Я улыбнулась Рори в ожидании ответной улыбки – думала, мы вместе посмеемся над разыгравшимся перед нами фарсом, но обращенное ко мне лицо было каменным, а взгляд – ледяным.