Смерть перед свадьбой

– Миледи, лучше бы вам…

– Там! Оно там! – взвизгнула Риченда, ткнув пальцем в сторону опрокинутого чайного столика. – Чудовище!

Я наклонилась и внимательно изучила останки фарфорового сервиза в цветочек, унаследованного ею от матери. Сервиз лежал в осколках на полу. Узор был, конечно, не в моем вкусе, но чудовищным я бы его не назвала.

– В ч-чайнике! – выдавила Риченда.

Стул угрожающе затрещал. Лорд Ричард, подхватив сестру, спустил ее наконец на землю, и она укрылась за его широкой спиной, а я тем временем подошла поближе к тому, что осталось от сервиза.

– О, бедняжка застряла! – сообщила я.

– Чего? Ты в своем уме? – возопила Риченда.

– Определенно, ваша светлость, – отозвался вошедший в этот момент Рори. – Это всего лишь тритон, взрослая особь.

– Что тритон делает в моем чайнике? – осведомилась Риченда тоном, который впечатлил бы и мою матушку, а моя матушка умеет держаться надменно и величественно лучше, чем кто-либо из известных мне людей.

– Вероятно, мы имеем дело с небольшой инвазией, – сказал Рори, словно не заметив, что лорд Стэплфорд лихорадочно подает ему знаки молчать.

Риченда повисла на брате, так что он крякнул от неожиданности.

– Тогда, Эфимия, проверь, нет ли этих тварей где-нибудь еще, – потребовала она.

В течение дня тритоны стали заявлять о себе все чаще и чаще. Миссис Дейтон нашла их в котелке, посудомойка – в раковине, Дейзи – в вазе с розами, стоящей в холле. Ни с того ни с сего они возникали повсюду. Я начинала подумывать, что в доме придется процедить и прокипятить всю воду, хотя никогда не слышала, чтобы кто-нибудь умер от отравления тритонами. Впрочем, и с тритоньей инвазией я раньше никогда не сталкивалась.

Все происходящее меня сильно озадачивало. Я выросла в доме приходского священника, в сельской местности, и вот уж где можно было наблюдать буйство дикой природы во всем ее великолепии. Разнообразной мелкой живности на стенах, под потолком и на чердаке у нас водилось предостаточно, а у моего братика, малыша Джо, была роскошная коллекция засушенных насекомых, панцирей, крылышек, ножек – в общем, всего, что когда-то бегало и летало.