Ключ к прошлому

Стивен был единственным человеком в семье, твердо убежденным в том, что по Фрэнку и Миранде Джонсон тюрьма плачет.

Стивен засунул узкий и похожий на плитку камень между погнувшейся рамой и передним колесом, чтобы выпрямить раму. Он надавил слишком сильно, от чего рама искривилась в другую сторону.

– Успокойся, – сказала Кэтлин, – в тебе столько адреналина, что ты, наверное, можешь погнуть раму зубами.

Стивен сделал вид, что смеется.

– Кстати, – продолжала она, – у меня есть кое-какая информация от моих родителей.

Но Стивена угнетала мысль о еще одной семье. Он не стал дружить с семьей Дженни в Коннектикуте, и у него не было никакого желания производить впечатление на родителей Кэтлин из Калифорнии. Ему одной семьи было более чем достаточно.

III

– Какую еще папку? – переспросила она своего младшего брата. Она хотела произнести эти слова делано-непонимающим тоном, но вместо этого ее голос дрогнул.

Она съехала на подъезд к дому, подавив в себе желание проехаться по жиденькой изгороди из кустов, разделявшей участки между двумя домами, просто для того, чтобы доказать, что она может быть сильнее чего-то, хотя бы этой изгороди. Дженни припарковала машину около боковой двери. Джонсоны уже много лет не использовали свой гараж для стоянки автомашин, потому что гараж был забит кучей разного барахла.

Она вынула ключи из зажигания и закрыла лицо руками. Как только ей не надо было вести автомобиль, слезы потекли ручьями из ее глаз.

Ребята сидели и ждали, когда она успокоится. Они не собирались открывать двери до тех пор, пока она не откроет свою, и оставались в закрытом и защищенном пространстве салона автомобиля.

– Дженни, у тебя по выражению лица видно, о чем ты думаешь, – объяснил ее брат.

Услышав эти слова, Дженни почувствовала, что готова вывести на чистую воду всех людей, связанных с ней, и каждого человека, который делал вид, что связан.

Она смотрела на свой дом – старый, крытый черепицей особняк, который модернизировали, расширив окна. Как много лжи скрывается за этим прозрачным стеклом. Горячие слезы, которые она еще не пролила, жгли глаза. Казалось, что от этих непролитых слез она ослепнет.