Останься навсегда

 – Ты бы не ощутила тепла его рук, губ, приятной тяжести его тела…»

– Замолчи! – выкрикнула она, закрывая уши, но голос продолжал звучать внутри ее, и она не могла заставить его замолчать.

Мгновенно вернулись все воспоминания о той любви, которая, как она думала раньше, никогда не умрет и которую ей самой пришлось убить – ради того, чтобы вернуть ему его свободу.

И вот теперь он вернулся в ее жизнь. Пусть ненадолго, но она твердо знала: если она оступится хоть раз, то вся боль, которую она испытывала все эти годы, окажется напрасной и раны вновь откроются – у них обоих.

Кейт глубоко вдохнула раз, затем другой. Она примет душ, чтобы смыть с себя его прикосновения, затем спустится на ужин, вежливо побеседует с ним о его делах и вообще будет вести себя как его друг.

«Лгунья! Ты просто хочешь узнать, есть ли у него другая женщина, счастлив ли он. Есть ли у него дети…»

Нет. Он бы никогда так не поступил. Не попросив развода, жениться на другой женщине… Это было совсем не в его духе.

Но она могла спросить его об этом…

Кейт выглядела потрясающе. Вне всяких сомнений, она была самой красивой женщиной из всех, кто был в комнате, – и Оливер не был единственным мужчиной, который это заметил. Ее длинные светлые волосы были собраны в тугой пучок, скрепленный деревянными палочками, а одета она была в классическое маленькое черное платье.

Кейт выглядела спокойной, элегантной и самодостаточной, и на секунду он засомневался.

Эта мысль словно ножом прошлась по груди. Оливер глубоко вздохнул и приказал себе не выдумывать ерунды. Кейт никогда бы так не поступила – не стала бы спать с ним, если бы в ее жизни был другой мужчина.

Или поступила бы? Он не знал. Когда-то он был абсолютно уверен, что знает ее лучше, чем она сама, но потом… Все так быстро и неожиданно закончилось, что Оливер понял – он вообще никогда не знал ее.

В этот момент Кейт заметила его, с безошибочной точностью узнав его по этим странным бледно-серым глазам, и без тени сомнения пересекла комнату, направляясь к группе людей, приехавших на конференцию. Ее «извините», произнесенное с мягкой улыбкой, врезалось в галдящую толпу делегатов, как горячий нож в масло.