Самая прекрасная роза

Ребенка, у которого была бы не только мать, но и отец. Я не нанимался работать донором спермы, передавать свой генетический материал незнакомцу и не принимать никакого участия в жизни этого ребенка. Я никогда об этом не помышлял и никогда так не поступлю. Но сейчас дело не в этом. Дело в том, что ты вынашиваешь моего ребенка, и я не оставлю ни тебя, ни его. – На его щеке дергался мускул.

Эмелия проглотила ком в горле. Хочет ли она такой жизни для своего ребенка? Хочет ли ему в отцы ответственного, жесткого человека, так неожиданно ворвавшегося в их жизни? Она не была уверена.

Возможно, наступило время это изменить?

– Я не такой уж незнакомец, – сказала она, стараясь улыбнуться, и он рассмеялся снова, но на этот раз заговорил мягче:

– Нет. Нет, ты не незнакомец. Но ты одинока и тоже не собиралась оказываться в такой ситуации, Эмелия. Ты должна была забеременеть от покойного мужа, имея поддержку его родителей. Теперь нет вероятности, что такое когда-либо произойдет.

Хороший вопрос. Что чувствует Эмелия? Она еще пока не знала. Ситуация слишком сложная, и ей требуется время, чтобы ее осознать и свыкнуться с ней, прежде чем она разделит ее с Сэмом. Свекор и свекровь – отдельный вопрос, и она отлично знала, как они отреагируют.

– Для них это станет ужасной потерей. Они настолько уверовали, что я вынашиваю ребенка Джеймса.

Сэм вдруг подумал: а удастся ли ему прикоснуться к ней? Ему ужасно хотелось коснуться ее, дотронуться до ее красивого, грациозного тела, но, несомненно, он этого не сделает. Он не имеет права.

– И как ты реагируешь, когда она так поступает?

– Позволяю. Как мне еще реагировать? Она улыбается горделивой, таинственной улыбкой. Она постоянно покупает вещи, детская так загромождена, что я едва могу в нее войти.

– И все это для ребенка Джеймса, а не для моего, – тихо сказал Сэм, начиная осознавать, сколько судеб способна разрушить врачебная ошибка.

Она кивнула:

– Верно. И им нужно сообщить. – Эмелия чувствовала, что больше не в состоянии разговаривать, ей следует подумать. В одиночестве. – Я обязана вернуться и рассказать им.

– Хочешь, чтобы я поехал с тобой?

Она пристально посмотрела на него. Да, она хотела, чтобы он мог поехать с ней.