Игла и нить

Если она поддастся ему – тетя непременно узнает. Скрыть его будет невозможно. Менее чем через год Анне предстояло стать наузником, поэтому присоединяться к ковену сейчас было для нее просто немыслимо.

– Тоже боишься Дарси? – Эффи в сердцах сплюнула.

Анна заметила, что глаза Эффи будто стекленеют, когда она злится.

– Меня не волнуют школьные сплетни, – спокойно ответила Анна. – Меня беспокоит нечто гораздо более серьезное. Как ты сказала, мы сильно отличаемся от всех остальных. Мы – изгои.

Но иначе нас заметят. А мы не можем рисковать тем, что о наших магических способностях станет известно всей школе.

– Я же не предлагаю расхаживать по школе и накладывать заклинание на каждого встречного, – фыркнула Эффи. – Но мы не можем не быть ведьмами. Мы ведьмы на самом деле.

– Но что насчет… – Анна почувствовала, как ее сердце забилось быстрее.

Остальные подались вперед и выжидательно уставились на нее.

– Насчет… чего? – переспросила Эффи.

– Насчет Тех, кто знает наши секреты, – прошептала Анна.

– Тех, кто… чего?

Наузники редко называли их иначе. Анне пришлось проглотить свой страх и произнести их имя вслух:

– Охотники.

Эффи, Аттис и Роуэн на мгновение уставились на нее, а затем разразились смехом.

– Охотники! – продолжая покатываться со смеху, воскликнула Эффи. – Если ты имеешь в виду тех самых охотников, то их не существует. К тому же на ведьм не вели охоту вот уже сотни лет. Это все равно что переживать, будто у кого-то с симптомами обычной простуды на самом деле чума.

– Эффи права. – Роуэн попыталась смягчить резкость и сарказм девушки. – Темные времена давно прошли. Мир теперь совсем иной. Я хочу сказать, что тогда люди верили в магию и боялись дьявола. Теперь никто ни во что не верит, и единственное, чего боятся люди, – это типа терроризм или глобальное потепление или что их фотка попадет в Сеть и станет мемом.

Анна слышала только их смех.

Она знала, что все наузники немного сумасшедшие, однако она также полагала, что их безумие имеет под собой какое-то основание. Девочка хотела было рассказать остальным о «безликих женщинах», но она не хотела, чтобы над ней снова смеялись.

– В любом случае тетя убьет меня, если узнает.

– Тебе ведь уже есть шестнадцать, не так ли? – с упреком спросила Эффи. – Тогда ты теперь сама отвечаешь за собственную жизнь.

– Тебе-то легко говорить.