Сложный выбор. Прости

Бережно баюкая каждую картинку, Брет, как опытный художник, по частичкам перебирал каждую черточку её лица.

Только воспоминания о единственной женщине, которая смогла его покорить, могли одновременно вывести его из себя и успокоить. Пролежав большую часть ночи в воспоминаниях, к утру Брет, наконец-то, отключился.

На следующий день он должен был лететь в Нью-Йорк, чтобы встретиться со своим куратором, отчитаться и ждать следующего задания. Теперь он был другим человеком, с другой жизнью, совсем не той, к которой привык.

И он старался, очень старался, не ради себя или кого-то, кто ждал покорности от него, а, наверное, для неё. Он несколько раз приезжал в Атланту, чтобы встретиться с Самантой, рассказать всё, как есть, а потом долго на коленях просить прощения. Но не смог, трусил и лишь издалека смотрел на ту, которая плотно заняла своё место в его сердце. Сэм стала другой, ещё красивее, ещё сильнее. Теперь она стала мамой, а он… он стал дядей двух малышей.

Нью-Йорк встретил его осенним дождем и сыростью, небо было затянуто серыми тучами и от этого настроение катилось коту под хвост. Натянув повыше воротник своей куртки и пониже на глаза кепку, Брет вышел из здания аэропорта. Как он и думал, никто его не встречал.

Брет поймал такси и, сказав нужный адрес, откинулся на сиденье и закрыл глаза. Ехать примерно полчаса, значит, была возможность ещё раз хорошенько всё вспомнить, что было на прошлом задании, проанализировать каждую мелочь и деталь.

– Хм… Операция…

Через определённое время такси остановилось у нужного дома, кинув пару купюр, Брет вышел. Он стоял перед входом в пятиэтажное кирпичное здание, ничем на вид не отличающееся от других, но он точно знал, что скрывается за этими дверями, вернее, одной дверью на пятом этаже.

Ровно через час Брет уже выходил из здания, проклиная всё и всех вокруг, ненавидя весь мир. И попадись ему сейчас какой-нибудь урод, он ни капельки его не пожалел бы. Какого чёрта судьба так с ним играла? Почему именно он, а не другой агент, с той же подготовкой? Ведь он прекрасно знал, что таких много, и послать могли не его.

«Твою мать! Блятство!»

Три дня на отдых и опять за дело, и неизвестно, как всё может обернуться и сколько это может занять времени.