Столп огненный

Но если я выйду за Франциска, а он станет королем, то я сделаюсь королевой Франции. Это будет по-настоящему. – Ее глаза блеснули от предвкушения. – Этого я и вправду хочу.

– Но Франциск…

– Знаю. Он милый, и он мне нравится, но ложиться с ним в постель и… ну, сама знаешь…

Элисон горячо закивала.

– О таком жутко даже думать.

– Быть может, нам пожениться и притвориться, что мы живем как муж с женой?

Элисон помотала головой.

– Тогда ваш брак расторгнут.

– И я перестану быть королевой.

– Вот именно.

– Почему сейчас? – спросила Мария. – Отчего вдруг такая спешка?

Элисон узнала обо всем от королевы Екатерины, самой осведомленной женщины Франции.

– Меченый предложил королю.

Герцог де Гиз приходился Марии дядей, будучи братом ее матери. После победы при Кале он сам и все семейство были в почете у короля.

– И куда торопится мой дядя Меченый?

– Подумай сама. Как возвысятся де Гизы, если одна из них станет королевой Франции!

– Меченый – воин.

– Верно.

Значит, придумал кто-то другой.

– Но Франциск…

– Все вертится вокруг бедняги Франциска.

– Он такой еще маленький, – сказала Мария. – И такой больной. Интересно, он вообще способен на то, что мужчине полагается делать со своей женой?

– Не знаю, – ответила Элисон. – Выяснишь в первое воскресенье после Пасхи.

Глава 3

1

Январь сменился февралем, а Марджери по-прежнему не могла найти общего языка с родителями. Сэр Реджинальд и леди Джейн твердо вознамерились выдать дочь за Барта Ширинга, она же наотрез отказывалась на это соглашаться.

Ролло злился на сестру. Ей выпала возможность ввести семью в круг католической аристократии, а она вместо того желает, видите ли, породниться с Уиллардами, потакающими протестантам. Да как ей вообще пришла в голову этакая чушь, подлинная измена, ведь даже королева нынче во всем благоволит католикам?

Фицджеральды были главным семейством города – и выглядели таковыми, с гордостью подумал Ролло, разглядывая родичей, что надевали теплые одежды, покуда огромный колокол на башне собора созывал прихожан к мессе.

Сэр Реджинальд был высок и худ, а веснушки, испятнавшие его лицо, служили своего рода отличительным знаком – его ни с кем нельзя было перепутать. Он закутался в плотную накидку из золотистого полотна. Леди Джейн, маленькая и тоже худая, с горбинкой на носу и бегающими глазками, которые мало что упускали из виду, облачилась в плащ с меховым подбоем.