Столп огненный

Больше не было нужды вести себя с Фицджеральдами дружелюбно – поданный иск избавил Уиллардов от необходимости притворяться. Конечно, Нед продолжал здороваться с Марджери, когда встречал ту на улице. Девушка всякий раз смущалась и испытывала неловкость, но Нед любил ее и верил, что она любит его, несмотря ни на что.

В зале также присутствовали Дэн Кобли и Донал Глостер. Поскольку иск затрагивал печальную участь «Святой Маргариты», семейство Кобли не могло не прийти: они желали знать обо всем, что касалось их прямо или косвенно.

Дэна и других протестантов, задержанных в сарае вдовы Поллард, освободили под залог – всех, кроме Филберта, которого обоснованно сочли их вожаком. Его посадили в темницу в подвале суда после допроса, устроенного епископом Джулиусом. Дело протестантов должно было слушаться завтра, причем не на четвертном суде, а на особом церковном.

Донал Глостер избежал ареста. Он не пошел со своим работодателем к вдове Поллард; по городу гуляла молва, будто он, счастливчик, валялся дома пьяным.

Нед, пожалуй, готов был заподозрить, что именно Донал выдал страже место проведения протестантской службы, однако многие горожане уверяли, что видели, как он в тот день выходил из таверны, едва держась на ногах.

Судебный пристав Пол Петтит призвал к тишине. В залу вошли двое судей. Они уселись в кресла в дальнем конце помещения. Старшим судьей был Родни Тилбери, отошедший от дел торговец тканями. Этого ревностного католика, надевшего сегодня синий с золотом дублет и щеголявшего сразу несколькими перстнями на пальцах рук, назначила королева Мария Тюдор, но Нед не ждал от него неприятностей, поскольку иск никоим образом не затрагивал вопросы веры.

Другой судья, Себ Чандлер, был дружен с сэром Реджинальдом, но это вряд ли поможет мэру, ибо все факты были против него.

Присяжные, дюжина человек, все из Кингсбриджа, принесли клятву.

Ролло сделал шаг вперед и громко объявил:

– Ваши чести, с вашего позволения я буду говорить от имени своего отца.

Нед ничуть не удивился.

Сэр Реджинальд славился своей вспыльчивостью и мог все испортить, не совладав в собственным норовом.

Ролло, такой же хитроумный шельмец, как его отец, умел держать себя в руках.

Судья Тилбери кивнул.

– Насколько я припоминаю, мистер Фицджеральд, вы изучали право в судебных иннах Лондона?

– Совершенно верно, ваша честь.

– Вот и славно.

Когда заседание началось, в залу вошел епископ Джулиус в своем церковном облачении. Его появление никого не удивило.