Столп огненный

Пьер вышел из коллежа на левом берегу реки, в Университетском квартале, и двинулся на север, в направлении острова Ситэ. Узкие и заполненные людьми улицы словно заполняло предвкушение праздника. Торговцы имбирными пряниками, устрицами, апельсинами и вином расставляли повсюду свои лотки, торопясь воспользоваться гуляньями и пополнить мошну. Какой-то тип попытался продать Пьеру восьмистраничный печатный памфлет, посвященный свадьбе; гравюра на первой странице изображала, должно быть, счастливую королевскую пару, однако сходство было весьма приблизительным.

Сам юноша сознавал значимость свадьбы, особенно для семейства де Гизов. Дядья Марии, Меченый и кардинал Шарль, и без того, конечно, были могущественными людьми, однако у них имелись достойные соперники, а состоявшие в родстве семейства Монморанси и Бурбонов и вовсе приходились врагами. Свадьба вознесет де Гизов над прочими знатными родами, ведь в назначенный срок Мария, племянница Франсуа и Шарля, станет королевой Франции, а сами де Гизы сделаются частью королевской семьи.

Пьеру не терпелось разделить их могущество. Для этого ему следовало выполнить поручение кардинала Шарля. Он уже успел выяснить имена немалого числа парижских протестантов, среди которых многие были друзьями и приятелями семьи Сильви. Все имена он записывал в книжечку в кожаном переплете – этот переплет, по стечению обстоятельств, был черным, и будто сама судьба предназначила книжечку для имен тех, кому предстояло сгореть заживо.

Он даже начал приходить в отчаяние. Кардинал щедро расплатился с ним за имена, но обещал гораздо больше за указание места молений. И дело было не только в деньгах, хотя юноша постоянно нуждался в средствах. Пьер достоверно знал, что на Шарля трудятся другие лазутчики – сколько именно, не имело значения; юноша не желал быть одним из многих, он мечтал выделиться, стать лучшим из лучших, не просто полезным, а незаменимым для кардинала.

Сильви исчезала, заодно со своими родичами, каждое воскресенье. Наверняка они отправлялись на ту самую тайную протестантскую службу, однако – и это безмерно раздражало – Жиль Пало до сих пор не удосужился позвать Пьера с ними, сколько бы юноша ему ни намекал, все более прямо.