Столп огненный

Возможно ли уехать из города прямо сегодня? Если найдется корабль, уходящий с дневным приливом, и если на этом корабле требуются матросы, то почему бы нет? Обстоятельства складываются так, что выбирать не приходится.

Барни посмотрел на солнце. Полдень миновал.

– Если мы и вправду намерены уехать, нужно торопиться, – сказал он.

Пускай им всем грозила немалая опасность, он не мог не обрадоваться скорому свиданию с морем.

Тут заговорил Эбрима, до сих пор молчавший:

– Если останемся, мы все погибнем.

– Вы что скажете, тетушка? – справился Барни.

– Я уже не в том возрасте, чтобы отправляться в дальние края. К тому же я им не нужна, ведь я женщина.

– И что вы будете делать?

– Укроюсь у свояченицы в Кармоне. – Барни припомнил, что тетушка ездила туда на несколько недель каждое лето. – Уйду утром. Даже если Алонсо узнает, где я прячусь, вряд ли он станет преследовать меня.

Карлос принял решение:

– Барни, Эбрима! Забирайте из дома все, что сочтете нужным, и возвращайтесь сюда, досчитав до сотни, не позже.

Пожитков было немного. Барни прицепил к поясу кошель с деньгами и накинул сверху рубаху. Надел лучшие башмаки, прихватил плотную накидку. Меча у него не было – тяжелые и длинные клинки годились для поля боя, чтобы всаживать острие в уязвимые места в доспехах неприятеля, но в мирном городе такое оружие было ни к чему. Барни всунул в ножны двухфутовый испанский кинжал с округлой рукоятью и двусторонним стальным лезвием. В уличной сваре этакий кинжал куда смертоноснее меча.

На дворе Карлос, облаченный в свой новый камзол с меховым воротником, повесил на пояс меч и обнял бабушку, которая плакала, не стыдясь слез. Барни поцеловал тетушку в щеку.

Потом тетушка повернулась к Эбриме и сказала:

– Поцелуй меня снова, любимый.

Эбрима обнял ее.

Барни нахмурился.

– Эй… – протянул Карлос.

Тетушка жадно целовала Эбриму, ерошила его темные волосы, а Карлос и Барни озадаченно переглядывались, не зная, что сказать.

Наконец, разорвав поцелуй, тетушка произнесла:

– Я люблю тебя, Эбрима. Не хочу, чтобы ты уходил. Но я не могу допустить, чтобы ты остался и умер от пыток в камерах инквизиции.

– Благодарю за твою доброту, Элиса, – сказал Эбрима.

Они снова поцеловались, а потом Бетси отвернулась и в слезах убежала в дом.

Барни изнывал от любопытства, но молчал.

Карлос, изумленный не меньше, понимал, что сейчас не время для расспросов.

– Идем.

– Погоди.