Столп огненный

Ни тебе ножей, ни посуды, ни кувшинов с тарелками. Вынесли все подчистую. Неужто инквизиция не гнушается торговать посудой еретиков?

Несколько минут спустя появилась Херонима. Девушка выглядела внезапно повзрослевшей, намного старше своих семнадцати лет. На прекрасном лице застыло выражение безразличия, глаза были сухими, но смуглая кожа словно посерела, а стройное тело сотрясалось, будто от сдерживаемых рыданий. Барни сразу понял, каких усилий ей стоит сохранять напускное спокойствие и не выдавать свое горе.

Юноша сделал было движение навстречу, желая обнять Херониму, однако та попятилась и вскинула ладонь, как бы прося остановиться.

Он беспомощно развел руками и спросил:

– Что происходит?

– Я осталась одна. Мой отец в тюрьме, а других родственников у меня нет.

– Как он?

– Не могу сказать. Узникам инквизиции не позволяют общаться – ни с родными, ни с кем-либо еще. А у него слабое здоровье, сами слышали, как он пыхтит даже после короткой прогулки.

Барни доводилось слышать об этой пытке. Жертве зажимали ноздри, чтобы та не могла дышать носом, насильно раскрывали рот и вливали в горло воду, кувшин за кувшином. Вода заполняла брюхо, терзая внутренности, и попадала в носоглотку отчего человек начинал задыхаться.

– Он же погибнет! – ужаснулся Барни.

– Они забрали все деньги и вещи.

– Что вы намерены делать?

– Архидьякон Ромеро предложил переселиться к нему в дом.

Барни ощутил себя сбитым с толку. События развивались слишком быстро. Ему на ум пришло сразу несколько вопросов:

– И в каком качестве?

– Мы как раз обсуждали это, когда вы пришли. Он хочет, чтобы я заботилась о его гардеробе, чинила, подшивала, отдавала стирать… – Похоже, разговор о повседневных хлопотах и обязанностях позволял девушке отвлечься от мрачных мыслей.

– Не надо, – попросил Барни. – Лучше идемте со мной.

Предложение было безрассудным, и Херонима это понимала.

– Куда? Я не могу жить в доме с тремя мужчинами. Я же не ваша бабушка.

– У меня есть дом в Англии.

Она покачала головой.

– Я ничего не знаю о вашей семье. Да и о вас самом, если уж на то пошло. И по-английски не говорю. – На мгновение на ее лице проступила душевная боль.