Ночь над водой

Но что именно? Денег у него нет, секретов не знает, никто ему не подвластен.

Значит, это «нечто» имеет какое-то отношение к «Клиперу».

Эдди сказали, что инструкции он получит на борту самолета от человека по имени Том Лютер. Быть может, этот Лютер работает на кого-то, кому нужны сведения о конструкции самолета, об управлении им? Другая авиакомпания или даже другая страна? Возможно. Допустим, немцы или японцы хотят создать точно такой же самолет и использовать его как бомбардировщик. Но получить чертежи можно куда более легким путем.

Может быть, кто-то хочет похитить самолет? Такое даже трудно себе представить.

Самое вероятное объяснение – он, Эдди, должен поспособствовать доставке какой-нибудь контрабанды или некоего человека в Соединенные Штаты.

Вот, собственно, и все, что он может себе представить и предположить. Но что же ему делать?

Он – законопослушный гражданин, жертва преступления, и ему захотелось немедленно позвонить в полицию.

Но Эдди был напуган.

Никогда в жизни он еще не был так напуган. Мальчиком он боялся отца и дьявола, с тех пор вряд ли что-то могло его испугать. А сейчас он чувствовал беспомощность и страх. Его словно парализовало, он не мог сдвинуться с места.

Эдди вновь подумал о полиции.

Но он ведь в Богом проклятой Англии, и обращаться к этим разъезжающим на велосипедах «бобби» нет никакого смысла. Можно, однако, попытаться дозвониться окружному шерифу в Америке, или до полиции штата Мэн, или даже до ФБР; пусть поищут некий стоящий на отшибе дом, который недавно арендован…

«Не звони в полицию, это ничем хорошим не кончится, – сказал мужской голос в телефонной трубке. – Но если все-таки позвонишь, я твою жену трахну, чтобы с тобой рассчитаться».

У Эдди не было оснований ему не верить. В мерзком голосе незнакомца он явственно различил похотливые нотки, словно этот тип только и ждал предлога, чтобы изнасиловать его жену. С ее округлившимся животом и набухшими грудями, Кэрол явно настроила похитителя на развратные действия…

Эдди сжал кулак, но кого бить – стену? Со стоном отчаяния он, пошатываясь, вышел на улицу. Не глядя перед собой, пересек лужайку.