Молот Эдема

– Вы шутите?

Мэтт покачал лысой головой.

Поскольку Джуди выбили из колеи предшествующие события, она даже не попыталась смягчить свои слова.

– Полнейшая чепуха, – резко ответила она. – Никто не в состоянии устроить землетрясение. С тем же успехом они могут угрожать нам снегом высотой в три фута.

Мэтт пожал плечами:

– Нужно проверить.

Джуди знала, что высокопоставленные политики каждый день получают самые разные угрозы. ФБР берется за их расследование только в тех случаях, когда в них оказывается что-то особенное.

– Как получена угроза?

– Она появилась первого мая среди объявлений в Интернете. Вся необходимая информация в досье.

Джуди посмотрела Мэтту в глаза. Сейчас у нее совсем неподходящее настроение выслушивать всякую чушь.

– Вы что-то от меня скрываете. В угрозе нет ни малейшего смысла. – Она посмотрела на часы. – Сегодня двадцать пятое. Мы не обращали внимания на послание три с половиной недели. А теперь, когда до окончания назначенного срока осталось четыре дня, ФБР забеспокоилось?

– Объявление заметил Джон Правдолюб – полагаю, он просто шарил по Интернету.

– Теперь понятно.

Джон Правдолюб вел на радио ток-шоу. Передача велась из Сан-Франциско, но по всей Калифорнии имелись станции для прямого эфира. Джуди рассердилась еще сильнее.

– Джон Правдолюб давит на губернатора, чтобы тот принял меры. Губернатор обратился в ФБР.

– Пожалуй.

Джуди глубоко вздохнула. Она обращалась к Кинкейду, а не к Питерсу, поскольку понимала, кто все это затеял.

– Наш отдел пытался поймать братьев Фунг в течение двадцати лет. Сегодня я засадила их в тюрьму. – Она заговорила громче. – И теперь вы предлагаете мне заняться какой-то хренью?

Кинкейд выглядел вполне довольным собой.

– Если ты хочешь и дальше работать в Бюро, тебе нужно научиться философски относиться к поворотам судьбы.

– Я уже научилась, Брайан!

– Не кричи.

– Я научилась, – повторила Джуди немного тише. – Десять лет назад, когда я была зеленым новичком и мое начальство не знало, можно ли на меня положиться, я получала вот такие задания. И относилась к ним абсолютно серьезно, доказав, что мне можно доверять настоящую работу!

– Десять лет – это ничто, – пожал плечами Кинкейд. – Я проработал в Бюро двадцать пять лет.