Что не убивает

Глухо лязгнул засов. Ворота открылись.

Вошли во двор.

Здесь тихо, ни души и не пахнет навозом как в детстве: скотину не держат, мясо и молоко покупают, нет прежней деревенской идиллии. Не мычат коровы, не хрюкают свиньи, не блеют овцы. Нет и людей.

Саша постучал в дверь. Еще раз.

Никого.

В двери новый замок. Ключа за дверью нет. Времена изменились, доверия к людям меньше. Бойся ближнего своего. Дачники-чужаки скупают землю с домами под снос, старики умирают, а молодежь едет в город, в поисках лучшей, как им кажется, жизни.

Огородами, между грядками и теплицами, прошли к дому дяди. Между участками не было забора – как в Евросоюзе.

– Ты хотела бы жить в деревне? – спросил Саша.

– Сейчас – нет. В старости – может быть.

– Почему нет?

– Было бы скучно.

– Раньше я тоже так думал, но теперь не уверен. Мы гоним как сумасшедшие. Надо сбросить скорость, встать босыми ногами на землю и почувствовать себя живыми.

– Я чувствую себя живой, когда обнимаю тебя.

– А когда едешь во Владик автостопом?

– Да.

– Для этого мы и поехали.

Дяди тоже не было дома.

Что ж, не судьба.

Вернулись к дому деда.

– Сделай, пожалуйста, фото, – попросил он Киру.

Сняв рюкзак, он поставил его на ступени крыльца, где любил сидеть в детстве, сел рядом, и Кира сделала снимки.

– Сядь, посидим на дорожку, – сказал он.

Кира села рядом.

– У меня такое чувство, что я больше сюда не вернусь, – сказал он. – Сегодня последний раз.

Он окинул взглядом двор.

– Идем. – Он встал и надел рюкзак.

Глухо лязгнул засов.

Они вышли.

Ворота закрылись.

Прощай, милый дом. Прости, что я так.

По пути к трассе, у дороги в лесу, они увидели белый гриб.

Молодой, крепкий, красивый, тот сидел под сосной и просился в лукошко, но лукошка не было и они прошли мимо. Гриб будет расти, размножаться, дряхлеть и черстветь – чтобы однажды сгнить и стать удобрением для будущих всходов, как и все живое. Придет черед каждого, не стоит грустить по этому поводу, ибо природа бессмертна, а значит, бессмертен и ты.

У выезда на Р165 их нагнал сухонький старик-мариец, лет семидесяти пяти, на древних «Жигулях» первой серии. Он говорил с приятным местным акцентом, знакомым Саше с детства:

– Не в Кужмару, нет? Подвезти?

– Кужмара – в сторону Казани? – спросил Саша.

– Да, – удивился старик, встретивший кого-то, кто не знал, где Кужмара. – Десять кило?метров отсюда. Сами-то откуда? Чай не здешние?

– Из Москвы.