Холостяки

Я уже говорил, что это было безумием?

Когда двери открылись, я двинулся по коридору, изо всех сил стараясь сохранить спокойное, нейтральное выражение лица. Я не мог никому показать, насколько я был потрясен всем этим.

Возможно, после этой утренней встречи я смогу заскочить к Ребекке и сбросить напряжение. Никто не умеет так снимать напряжение, как это делает Ребекка. Она такое творит ногами. Просто жесть.

Черт. Мне нужно было выбросить эти мысли из головы. Быстрый перепихон в мужском туалете моего офиса больше не пройдет.

При мысли об этом челюсти у меня сжались, и я содрогнулся. Черт.

Думать как муж.

Это маленькое слово не должно было бы настолько меня волновать, но я был одним из лучших нью-йоркских адвокатов по разводам, поэтому мысль о браке пугала меня до полусмерти.

Как бы там ни было, Ребекка была привычкой, от которой мне нужно было отказаться. Она заполняла пустоту, но было несправедливо по отношению к ней позволять теплиться надежде, что мы с ней могли бы стать чем-то большим.

Я открыл дверь в конференц-зал и увидел знакомое и неожиданное лицо. Сексуальная как черт и такая же недоступная Кэмрин Палмер. Ее спутанные волнистые волосы цвета меда спускались ниже плеч, а губы, накрашенные розовой блестящей помадой, были сложены в вежливую улыбку. Когда управляющий нашей семейной недвижимостью, мой дядя Чарльз, сказал, что нанимает эксперта по связям с общественностью, мне даже в голову не пришло, что это будет роскошная Кэмрин.

Я не обязан быть счастливым только потому, что принял решение сделать это. И меньше всего на свете мне хотелось, чтобы этим делом занималась женщина, которую мне никогда не уложить в постель. Она амбициозна и умна, но самое главное – она красива, а это дополнительный отвлекающий фактор. И он может стать катастрофическим в этой и без того непростой ситуации.

– Что она здесь делает? – спросил я у дяди Чарльза, опускаясь в кресло рядом с ним.

Оптимизм Кэмрин увял, и она закусила нижнюю губу.

Черт. Я почувствовал себя идиотом. Удивленное выражение ее лица выдавало смущение и боль.

На меня нахлынули воспоминания о нашей с ней последней встрече. Это было на свадьбе моего лучшего друга Ноа. Кэмрин была подружкой невесты, я – шафером жениха.