Предательство шута

Спустившись, девочка увидела маму, заканчивающую накрывать просто королевский завтрак на двоих. И, глядя на керру Нежу, Милаши внезапно вздрогнула. Весь вчерашний день ей было так тепло и уютно, она наслаждалась ощущением возвращения домой, а сейчас ей стало неловко. Она не знала, о чем разговаривать – всё было рассказано ещё вчера, а повторять не хотелось.

– Доченька, – Нежа обернулась на звук скрипнувшей половицы. – Хорошо, что ты уже проснулась. Садись скорее кушать, я приготовила всё, что ты любишь.

– Спасибо, мама, – девочка села за стол, сжала черенок ложки и, смущенно улыбнувшись, спросила: – Чем сегодня хочешь заняться, мама?

– Не знаю. А чего бы хотелось тебе, доченька?

Милаши задумалась, оглядывая скромную обстановку. В детстве она не замечала, как странно смотрится зал их трактира, крошечный и пустой. А может, тогда он не был таким пустым.

– Может, сходим на рынок?

– Ты помнишь? – на глаза Неже неожиданно навернулись слезы. – Прости, но столько лет прошло, а ты помнишь…

Милаши замерла и мысленно выругалась – она не подумала, что в тот последний день вместе они так же собирались на базар, но слова, сказанные чтобы разбавить неловкую паузу, уже не вернуть.

Но семейный завтрак вдруг прервал стук в дверь и мальчишеский крик с улицы.

– Керра Нежа! Керра Нежа! Открывайте, я ваш заказ привез.

– Ох, совсем забыла. Подожди немного, я с посыльным рассчитаюсь. Совсем забыла, что сегодня мне из деревни мясо и овощи привезут, – захлопотала трактирщица. – А то у купцов дорого, да и померзшие и подгнившие часто. А тут по знакомству…

Женщина поспешила впустить гостя.

– Ой, да ты весь промерз, керри. Беги к печке на кухню, отогрейся. А короб пока у двери оставь. Ты во сколько выехал, что уже добрался? Поди, ночь не спал.

– Спасибо. Всё в порядке, керра. Я с попутным караваном. Вот от дяди продукты привёз, и к брату надо зайти. А что вы сегодня закрыты? Не заболели?

– Не волнуйся, что мне сделается. Милаши домой вернулась. Почти восемь лет в подмастерьях проучилась. Помнишь её? Вы же вместе по улицам носились.

Милаши слушала, как мама хлопочет и восторженно рассказывает о вернувшейся дочери, не поворачиваясь к двери.