Слом

Эль-Торис с Эль-Самореном без лишней суеты поймали девушку, прижали ей руки к бокам, пресекая любое сопротивление, и повлекли к провалу входа.

Фонарь высветил тусклые стены коридора, серой змеёй уходящего в глубину, то и дело поворачивающего. Этот путь показался врывающейся девушке бесконечным. Каждый шаг и каждый удар сердца повторяли «Жить», «жить». Тишина давила, но не было силы глубоко вдохнуть пыльный воздух. И внезапно они оказались в зале, таком же сером и пыльном, как коридор, но из его тёмных углов шел ужас.

Свет разгоревшегося фонаря и факелов позволил увидеть обступившие их стены, сложенные из потрескавшихся камней, потолок, единой плитой нависавший в полуметре над головой, и нишу, окруженную частично осыпавшимся резными узором и разделенную тонкой колонной, примерно с локоть высотой.

Мужчины подошли к противоположной стене, таща за собой упирающуюся и вырывающуюся девушку, и сжали её ладонь вокруг колонны. И отпустив, отступили.

Маги не ошиблись. Жаждущий силы Артефакт всё сделал сам. Ладонь, сомкнутую на колонне, обожгло сухим жаром, и каждая клеточка тела ощутила голод древнего строения.

Сила лилась по венам, оставляя за собой пустоту и холод. На какой-то миг даже показалось, что колонна и ладонь тускло светятся, но, может, это просто уже плыло перед глазами от напряжения.

Мгновения тянулись, тянулись, а жадный камень продолжал пить, то вспыхивая льдом, то смерзаясь жаром. И всё закончилось, разом, так же резко, как и началось. Удар сердца, глухо отдавшийся в ушах, и осознание того, что осталась жива, но сил стоять уже не было.

Едва она опасливо и осторожно разжала руку, как медленно начала оседать на пол.

Кто-то из эльфов успел подхватить девушку до того, как она упала. Мужчины вынесли Катю из хранилища Артефакта и оставили сидеть, прислонив к истёртому косяку возле входа.

А на краю поляны уже разгорался костер, над которым грелся котелок. Вскоре оттуда стали слышаться обрывки оживлённой беседы, смех и потрескивание веток, когда на них проливалась вода.

Но даже когда всё стихло, никто не потревожил Катю.

А Катя сидела, чувствуя каждой своей клеточкой ноющее, болезненное опустошение, и только сейчас начинала понимать, как сильно лишняя сила распирала её изнутри, как она сдавливала грудь и сердце. Девушка даже испытала мимолетную благодарность за спешку эльфов, ведь долго это выдерживать было невозможно. И так легко было дышать ночным пьянящим воздухом. И каждый вдох заставлял кровь вскипать от счастья. Она была жива.