О звере и фейри

– Как, Фэй? Как ты спрячешь это?

В пустом желудке ее ответ ощущается как струя ледяной воды. Он пробуждает во мне непоколебимую решимость. Грэн может быть человеком, но она жила рядом с Народцем, вероятно, на протяжении очень, очень долгого времени.

Я глубоко вздыхаю.

– Тебе придется научить меня.

Глава четвертая

Грэн недовольна мной, но, по правде говоря, в этом нет ничего удивительного.

– Чаще всего чары используют для смены внешности, – выдавливает она.

«Я знаю». Она повторила это сотню раз за последнюю неделю, с тех пор как начала обучать меня.

Очевидно, я не до конца усвоила правила.

Я протягиваю руку к стоящей передо мной кружке, чувствуя себя глупо. Мне просто нужно изменить цвет. Что может быть проще! Она белая, так что, если удастся получить хоть какой-то цвет, это можно считать победой. Я пыталась добиться насыщенного пурпурного цвета, в который Элли покрасила волосы два года назад и который очень раздражал Грэн, но сейчас меня устроит и обычный розовый.

Но я абсолютно ничего не ощущаю, когда Грэн говорит мне обратиться к своей магии. Ну, не считая головной боли.

– Даже молодняк может это сделать, – говорит Грэн, когда я опускаю руку и сгибаю пальцы.

– Ага, супер. – Я потираю плечо. – Только они растут в окружении магии. – После недели сплошных провальных попыток мое оправдание выглядит неубедительным и нелепым.

– Эй, Грэн, – зовет Элли, откинувшись на спинку дивана и откусывая яблоко, над которым я еще не успела поиздеваться. – Как думаешь, это что-то вроде «используй или потеряешь»? – Элли хихикает после укуса.

Я швыряю в нее первую попавшую мне в руки вещь – колоду карт. Она ударяется о ее плечо с приятным стуком, и на ее крохотном личике появляется обида. Я дарю ей свой самый самодовольный взгляд.

– Для этого мне и магия не понадобилась.

Грэн вздыхает, ущипнув себя за переносицу.

– Одному богу известно, где я так нагрешила, чтобы заслужить эту парочку.

Элли, воспользовавшись моментом, пока Грэн отвернулась, бросает колоду обратно в меня. Но промахивается, и карты ударяются о столешницу.

– Ты любишь нас, Грэн, – говорит она. Я рада, что по крайней мере Элли пришла в себя после всей этой дурацкой заварушки.