О звере и фейри

Так что, думаю, горечь в моих словах хоть сколько-то оправданна.

Элли мгновение наблюдает за мной, а затем быстро поднимается на ноги.

– И долго ты собираешься там сидеть? А то уже похожа на чернослив.

Она подает мне полотенце, когда я встаю, опуская глаза в пол, чтобы не видеть свое отражение в зеркале. Сейчас я не в состоянии справиться с увиденным, пока нет. Я оборачиваю полосатое полотенце вокруг себя.

– Не хочешь помочь мне подобрать какой-нибудь наряд? Хочу почувствовать себя нормальной.

– Конечно, – соглашается Элли.

 – Может, одолжить тебе что-то из моих вещей?

Я хрипло смеюсь, пусть и недолго.

– Не думаю, что мы найдем что-нибудь путное в твоем шкафу, Эль.

* * *

Грэн наблюдает за моими передвижениями по дому, каждые три минуты, как по часам, цокая. Может, она думает, что я не услышала ее в первый раз или что следующий заставит меня передумать. Но притворство, будто все нормально, дает такое необходимое мне время, чтобы укрепить свою оборону после событий прошлой ночи.

Достаточно окунуться в рутину, и ничто больше не сможет на меня повлиять. К тому же раздражать Грэн, игнорируя ее, – особый вид удовольствия. Она может продолжать скалить зубы, а я по-прежнему буду мыть посуду.

Дополнительные костяшки и все такое.

Элли трижды протирает тарелку, каждые несколько минут украдкой кидая взгляд на Грэн через плечо. Я трясу миску в руках, чтобы вода брызнула на нее.

Она передергивает плечами и слегка прочищает горло. Я толкаю ее бедром.

– Сколько мне лет? – спрашивает она, ее голос тихий, нетребовательный, что совершенно не в ее характере.

Это утро выбило нас обеих из колеи, и Элли нуждается в ком-то, кто будет сильнее ее. Чтобы защищать. Грэн издает что-то похожее на покорный вздох позади меня. Мои плечи напрягаются, и я опасаюсь следующих слов.

– Народец не любит прямые и неудобные вопросы, – говорит она. – Вам стоит запомнить это.

Я игнорирую ее колкое замечание.

– Как насчет этого, Грэн? Расскажи нам о прошлом Элли, – подначиваю я.

– Прошлой ночью ты узнала, что ты заблудшая принцесса сидхе, но тебя интересует история человеческого подменыша?

– Грэн. – В моем голосе звучит предостережение, и я бросаю быстрый взгляд на Элли. Она опускает голову. Грэн никогда не была одной из тех милых и заботливых бабулек, что теперь, конечно, приобрело смысл. Но такой уровень черствости – перебор даже по ее меркам.

Она хмыкает, и мне хочется указать ей на то, что она сама является человеком.