Дитя Дьявола

– Зачем?

– Просто… А что, нельзя?! – с вызовом бросила Кэрри.

– Нет, представь себе, нельзя. Уже поздно, скоро ночь и маленьким детишкам пора спать. Так что бегом в приют, а то тебя всякие бесы похитят и съедят. А я пойду по своим делам.

– А какие у тебя дела? – ребёнок проигнорировал все слова, кроме последней фразы Михаэля, а сказанный тон девочки, с лёгкой иронией, настойчиво навевал на мысль, будто она достоверно знает, что дел у него никаких нет.

– Разные! – ответил Михаэль и зашагал дальше.

 – Очень важные. А ты иди спать.

Спустя дюжину шагов, журналист снова обернулся. Кэрри продолжала идти следом.

– Я сказал что-то не понятное? Нужно повторить? Не ходи за мной.

– Уже темнеет, – напомнила она, – вдруг меня бесы схватят.

– Не схватят.

– А если схватят, ты будешь переживать?

– Нет.

– Даже немножко?

– Нет! Если тебя схватят бесы или демоны, то с тобой ничего не случится. Съесть они тебя не смогут, так как ты ядовитая.

А скорее всего, приведут тебя обратно, чтоб мы тебя у них забрали. Да ещё и всякими подарками завалят, как в сказках. А всё потому, что ты хуже них. Вредная, приставучая и ненормальная. Не понятно чего желающая.

Глаза девочки лишь на миг превратились в две чёрные бездонные дырочки, но журналист успел отвернуться от неё.

– Я хочу, чтоб ты меня удочерил, – сказала она, и чуть тише добавила: – Как обещал.

– Ну, уж нет! Я тебе говорил и повторяю еще раз. Я не хочу тебя удочерять и не буду.

Пусть тебя твои бесы удочеряют, с которыми ты вечно возишься… Кстати, в тот раз, когда пёс стащил мою сумку. Ты их своей кровью кормила? Или у меня что-то с головой не в порядке?

Так и не дождавшись ответа, от внимательно слушавшего ребёнка, Майер махнул рукой:

– Не важно! Меня это не касается. Стоит немного потерпеть и я вернусь в столицу, к нормальным живым и молодым людям, и забуду ваш затхлый старый город, как ночной кошмар!

Михаэль вновь шагнул было дальше по дороге, когда новый вопрос прозвучал из уст ребёнка:

– Но почему? Почему ты не хочешь стать моим папой? Ты ведь одинокий.

Укол про одиночество попал точно в свежую душевную рану молодого человека, но немец с внутренним достоинством не стал на этом заострять внимание.

– Я не хочу обременять себя заботой. Я не собираюсь оставаться жить здесь, а если я вернусь в Лондон с дочкой, друзья меня вовсе не поймут.