Сердце призрака

Опасным, потому что худшей идеи, чем удовлетворить его, не могло прийти мне на ум.

И все же, находясь так близко к Стефани, даже самый большой глупец не смог бы не заметить боль, которая на мгновение исказила черты ее лица.

Я оглянулся на Чарли в надежде понять причину боли ее сестры.

Но Стефани прервала момент, снова накрыв пианино чехлом от пыли.

– Идем, тебе нужно позавтракать, – обратилась она к Чарли, отвернувшись от пианино и от меня. – Ты какая-то бледная.

С этими словами она взяла сестру за руку и повела на кухню, но Чарли смотрела на меня до тех пор, пока они не скрылись из виду.

Неожиданно я перестал быть единственным невидимым обитателем этой гостиной. Этого дома.

Какая музыка сейчас звучала в голове Стефани?

Чья музыка?

Опасные вопросы, о которых мне не следовало размышлять. Особенно учитывая клятву, которую я дал одному неприятному человеку и запрещающую мне вмешиваться в жизни всех живих людей, встречавшихся на моем пути.

Неважно, что слышала Стефани в своей голове, по-настоящему важно должно быть только то, что она не слышала меня.

Но, возможно, после сегодняшнего общения Чарли скажет что-нибудь, что изменит ситуацию.

А пока что мне придется воспользоваться тем, что меня не видят и не слышат, чтобы спланировать хитроумный, но более надежный ход для достижения желаемого результата.

Насколько огромными кажутся нависающие над тобой тени, когда ты не видел, как они постепенно удлиняются? Когда убедил себя, что их там вообще не было?

Достаточно огромными, чтобы поглотить тебя до того, как ты успешь понять, что наступила ночь.

Держу пари, никто в мире не понимал этого лучше меня.

Глава третья. Стефани

Тот парень. Тот. Парень.

Я оторвалась от вычислений, которые из-за Чарли вчера не закончила.

Наверное, я бы с легкостью уже с ним расправилась, если бы ко мне не прицепилась где-то по пути суперотвлекающая тень. Он сидел через два стола от меня в пустой школьной библиотеке, наполовину скрыв лицо за толстым романом, который он даже не пытался читать.

Время от времени я ловила на себе его взгляд, но линзы очков в черной толстой оправе, которые он носил, отражали свет люминесцентных ламп над головой, из-за чего невозможно было разглядеть выражение его лица.

Хипстерские Очки, как я стала его называть про себя, впервые появился вчера – в то же самое время, на том же месте. Эти факты исключали то, что я могла страдать шизофренией. Дело в том, что вчера я заметила его целых три раза.