Сердце призрака

В мое время оставлять юную девушку наедине с таким парнем больше чем на две с половиной минуты считалось моветоном и было абсолютно недопустимо.

И мистер Арманд. Где был он, пока его старшая дочь мило беседовала с напыщенным и лицемерным… слизняком?

С этим идиотом, который совал свой нос куда не надо. С этим настырным самодуром.

Какое он вообще имел право так бесстыже порочить мое имя и искажать сухие факты?

Наконец входная дверь издала знакомый скрип и распахнулась. Схватившись за перила обеими руками, я решительно зашагал по лестнице.

Когда Стефани вошла в холл и закрыла за собой дверь, я не мог не обратить внимания на ее кудри угольного цвета, сияющие под ярким светом ламп. Затем она заняла место под огромной люстрой… и мной.

В руках у нее был листок белой бумаги, который приковал все ее внимание, облаченное в сдержанный восторг.

Я сжал перила еще крепче, и, когда девушка скрылась из виду, я решил снова с ней поговорить.

Этой ночью.

Глава семнадцатая. Стефани

– О чем ты вообще думала, когда приглашала его сюда? – спросил его голос. – Учитывая все обстоятельства, это была худшая мысль за всю твою жизнь.

Окруженная со всех сторон духом небытия, я обернулась и принялась искать источник угрозы в кромешной темноте.

– Где ты? – Мои слова утонули в бездонном мраке.

– Здесь, – позади меня раздался тот же голос с акцентом, и, внезапно обернувшись, я обнаружила его прямо перед собой.

Он стоял всего в нескольких футах от меня и выглядел в сто раз прекраснее, чем в прошлую нашу встречу: на нем были те же темные брюки, серый жилет и черные сапоги для верховой езды, а кистью руки он грациозно опирался на рукоять своей рапиры. Но теперь его тело укрывал эбеновый плащ, а блестящие черные локоны, свисавшие до подбородка, свободно развевались на легком ветру.

– Где… Где мы? – спросила я. Наверное, я снова сплю.

– Если ты позволишь, – он небрежно взмахнул рукой, и темнота постепенно начала рассеиваться и трансформироваться в детали изящно обставленной комнаты.

Роскошная гостиная с раздвижными дверями и блестящим паркетом предстала передо мной во всей своей красе, а яркие детали пожирали темноту, как пламя пожирает бумагу. Я уставилась на него, а затем перевела взгляд на гостиную, в которой узнала нашу. Только в нашей были огромные трещины, отвалившаяся штукатурка и толстый слой пыли.