Сердце призрака

Спустя мгновение мне стало еще тревожнее, когда Лукас занес мотылька в комнату, сложив из ладоней своеобразную клетку.

– Господи, – прошептала я, услышав мерзкий визг. – Неужели мотыльки и правда издают такие звуки?

Лукас снова оставил меня без ответа. Вместо этого он посмотрел в щель между пальцами.

Возникший интерес заставил Чарли бросить детектор ЭМП на кровать и подойти к Лукасу, на цыпочках разглядывая пойманное насекомое.

Ошеломленный, но в то же время пожирающий мотылька пристальным взглядом, Лукас присел, чтобы Чарли могла поближе его рассмотреть.

– Ты сказала, что вы уже видели несколько таких? – спросил он, и его лицо побледнело у меня на глазах.

– Ага, – я пожала плечами. – А что? Они ведь не опасны?

– Они не отсюда, – ответил Лукас.

– Ты имеешь в виду, не из этого штата?

– Я имею в виду, что они не из США, – он быстро поднялся с места и, когда проворные пальчики Чарли подобрались слишком близко, вышвырнул насекомое в окно.

Пока мотылек превращался в крохотную точку, растворяясь в сгущающихся сумерках, Лукас закрыл створку и защелкнул окно.

– Чарли, – Лукас снова обратил внимание на мою сестру. – Стефани сказала, что тебе не нравится спать в своей комнате из-за шкафа. Расскажешь, почему?

Поведение Чарли тут же изменилось, и беззаботная улыбка исчезла с ее лица, а маленькие брови сошлись на переносице. Мне было больно смотреть на то, как спокойствие и жизнерадостность покидают сестру. Однако я не могла винить в этом Лукаса, ведь он не сказал о Зедоке ни слова, а всего лишь задал безобидный вопрос.

Может быть, виновата только я? Это я не желала знать ни о каком монстре, потому что никак не могла в него поверить. И сейчас я пыталась справиться с мыслью о том, что в отличие от черствой дочери, наша любящая мама точно бы ее выслушала.

– Чарли, – окликнул ее Лукас, когда та оглянулась на дверь. – Что-то не так?

Вместо того чтобы ему ответить, растерянная Чарли замерла на месте, никак не реагируя.

В последний раз я видела ее такой утром в гостиной, когда она стояла посреди разбросанных карандашей и тех нот.

– Раньше она никогда так себя не вела, – прошептала я.

– А сейчас с ней часто такое бывает? – натянуто спросил Лукас.

– Иногда, – проговорилась я. – То есть каждый раз, когда она о нем говорит.

– Чарли, в чем дело? – немного громче спросил Лукас. – Там что-то есть?

Пристально наблюдая за приоткрытой дверью, Чарли коснулась своих губ.