Сердце призрака

Что же заставило его покинуть свой подвал?

Неужели недавний визит Мистера Арманда все-таки его взволновал, как я и опасался?

– Ты и правда не догадываешься, что меня привело? – спросил он, отвечая на мои мысли, которые на самом деле были в той же степени и его.

Мои личины. Олицетворенные осколки моей души. Одну или даже двадцать из них всегда можно было обнаружить слоняющимися по величественному особняку или его заснеженной территории. Но, в отличие от меня, они оставались привязанными к этой версии дома, застрявшей во времени.

Но эта личина, самопровозглашенный Гнев, была самой захватывающей из всех. В малиновом мундире, развевающемся плаще и в сверкающей серебряной маске головы смерти[4 - Голова смерти (или Мертвая голова) – характерный рисунок на груди бабочки или мотылька, напоминающий человеческий череп.].

А осколок моей души – возможно, самый отвратительный из всех, – который он олицетворял, слишком хорошо вписывался в его образ.

– Может, рискнешь угадать? – прозвучал искаженный баритон с примесью злорадства.

Я не стал отвечать, потому что частично понимал, что заставило его выйти из подвала.

Раньше у каждой из моих личин была своя очередь. Целыми десятилетиями я носил каждую из них, обретая, таким образом, их сущность.

Контроль – вот чего хотел Гнев. Контроль, который, к счастью для Армандов, принадлежал сейчас Апатии, моей нынешней личине.

Но с другой стороны, это означало, что в какой-то степени я должен хотеть подарить Гневу контроль, потому что наши с личинами мысли и действия неотделимы.

Появление Гнева предвещало катастрофу, которой я надеялся избежать. Ведь получается, что у него есть мотивы, чтобы завладеть мной, а следовательно, и жизнями обитателей «Молдавии».

– Оставь меня, – настойчиво прорычал я. – Забирай все, что хочешь, и полезай обратно в свою нору. Как бы ты ни старался, тебе не заманить меня в ловушку.

– Ты уже в ловушке, глупец.

– Я же сказал тебе уйти, – угрожающе предупредил я, ощущая опасную дрожь по всему телу.

– Мои глаза, – ужасный голос Гнева еще больше обеспокоил меня. – Взглянув в них, ты увидишь правду. Если захочешь ее увидеть.

– Я хочу, чтобы ты, омерзительное чудовище, вернулся в свой ад и оставил меня в моем. – Я развернулся к нему лицом и увидел, что он сидит в бледно-голубом кресле у эркера гостиной.