Сердце призрака

На этом чердаке пахло, как в склепе.

Уложив Чарли, я пришла сюда, чтобы начать свой первый рабочий день на неполную ставку, которую я получала с приобретением каждого нового дома. Отец всегда платил мне, чтобы я наводила чистоту и порядок, пока он выполнял самую тяжелую работу.

Вот только, взглянув на кучу паутины и нажитого десятилетиями хлама, я захотела присесть и расслабиться. Потому что уборка этого чердака займет вечность, не меньше.

Тем не менее, когда-нибудь мне нужно было приступить к делу.

Я осторожно переступила через груду свернутых ковров и направилась к окну. Мне несколько раз пришлось дернуть заржавевшую рукоятку, прежде чем створка отворилась с неприятным скрипом.

Пряный осенний воздух ворвался в комнату, охладив мои щеки, в то время как ветер хлестал по деревьям на небольшом участке леса, окаймляющего нашу извилистую подъездную дорожку. Они размахивали своими огненными ветвями то в одну, то в другую сторону с низким и странным шелестом.

Я высунулась в окно, выходящее на старую железную пожарную лестницу, которая зигзагом тянулась по задней части дома, и глубоко вдохнула воздух, гораздо более свежий и чистый, чем в нашем последнем доме.

Я обернулась и осмотрела комнату, заполненную танцующими пылинками и прочим мусором, решая, с чего бы начать.

Жаль, что рядом не было сильного, неуклюжего и одержимого призраками парня, который мог бы здорово мне помочь.

Невольно ухмыльнувшись, я направилась в угол, где хранились самые многообещающие артефакты: стопка старых чемоданов.

Я еле-еле стащила один из них на пол, разжала защелки и откинула крышку. Очевидно, кто-то уже меня опередил. В сундуке не оказалось ничего, кроме детской соломенной шляпы, обернутой желтой лентой, каких-то бумаг и парочки фотографий.

Вот тебе и охота за сокровищами.

Я мельком взглянула на документы и уже приготовилась закрыть крышку, когда фотография, лежавшая на дне, привлекла мое внимание.

Потянувшись рукой за фото, я вытащила пожелтевшее изображение богатой семьи викторианской эпохи. Позируя у неприметного фона, они, казалось, смотрели на меня сквозь потрескавшееся окно времени и пространства.

Точнее, только трое из четырех фигур.