Петля реки времени. Роман

 – Я председателю обещал. Закончим дело… – он не договорил, поскольку не знал, чем всё кончиться и где потом искать мальчика. Хотя фамилия, имя и отчество известны – Панкратов, Николай Иванович, год и город рождения также знают – 1929-ый, Москва. Если что, найдут, человек все же не иголка в стоге сена.

– И пошли они солнцем палимы… – грустно произнес Сергей, глядя в след удаляющейся группе простых деревенских мужиков. Сжалось как-то сердце при взгляде на сутулые спины своих русских соотечественников, которых угораздило родиться и жить в период ленинско-сталинских репрессий и большевистского беспредела, голода, в годы войны с сытой, мощной фашистской Германией, не видящих ничего в жизни кроме рабского крестьянского труда, что до революции, что при советах.

– Ладно, ребята, в машину. Не ровен час – погоня, – прервал общие грустные мысли Полковник.

До места высадки на косе ехали молча. Решили направиться именно на плёс, поскольку только туда вела хоть в какой-то степени приемлемая дорога. Затем предполагалось подняться вверх по берегу реки настолько, чтобы при переправе течение снесло их точно на остров.

С другой стороны, не слишком высоко, чтобы их не заметили с моста. Грузовик же хотели сначала утопить в реке, но потом всё-таки решили, что может пригодиться на случай, если опять придётся переправляться на этот берег и как-то действовать.

Метров через сто пятьдесят наткнулись на делянку, где мужики из Ведомши валили лес. Друзья согласились, что дальше идти опасно – слишком близко «фашистский мост», но и плыть пока светло – смерти подобно.

Пришлось опять дожидаться темноты.

Рассказали друг другу о своих перипетиях. Повествование постоянно прерывалось восклицаниями неподдельного удивления и замечаниями о невероятности происходящего. Алексей и Гена поведали о встрече с Николаем Ивановичем, о странном разговоре, о непонятных реалиях, в которых он живёт, о неизвестной машине марки «Союз». Сошлись также на том, что шрам на лице Николая Ивановича и на лице Коленьки идентичен.

Значит, в течение суток ребята встретили одного и того же человека, постаревшего на 71 год. «Цундап», увиденный ребятами у Иваныча во дворе, вероятнее всего, тот же, с которого недавно сняли МG-38.

– Помнишь, Ген? – Алексей внимательно посмотрел на Николишина. – Иваныч на мой вопрос, откуда у него шрам, ответил, что, мол, во время войны, когда он был пацаном, фашист один…

– Да, он ещё сказал, что всё всем прощает, только одну вещь не может.