В двух шагах от вечности

Как мошкара, летали мелкие самолетики и вертолетики, некоторые не больше вагонетки, которая перевозила брикеты по фабрике.

По ближайшей эстакаде тянулись, как муравьи, машины. Можно было разглядеть, что они разных цветов, как та штука для какого-то праздника… как там ее. А иногда, если повезет, можно было увидеть, как по одной из эстакад проносятся с бешеной скоростью, размываясь перед глазами, похожие на пули поезда.

«Это старые. Новые ездят по трубам и гораздо быстрее, – говорил Ляо. – Почти как самолеты».

Гигантский муравейник… она один раз видела, как муравьи построили свой прямо под полом цеха.

Его пришлось уничтожить.

Сколько там людей? Тысячи? Сто тысяч? Тысячи тысяч? Сотни тысяч тысяч? Она не знала. Но ей хотелось туда попасть. Казалось бы, протяни руку и достанешь. Но это так же просто, как пролезть через это пятнышко, куда с трудом помещался один ее глаз, прижатый к холодному мутному стеклу.

Наконец затор впереди, давший ей несколько лишних секунд для наблюдения, рассосался, и впередистоящие продвинулись на шаг.

– Я все равно уйду, – сказала она шепотом.

«Они все равно ответят», – почудилось другим в ее словах.

Ближайший мальчик отскочил от нее как ошпаренный. Другие тоже попятились. В толпе образовалась полость, которая становилась все шире.

– Теперь тебя накажут! – летело от одного к другому. – Идиотка! Из-за тебя всех накажут!

Над ее головой с низким гудением пролетел шар.

А дети уже расступались в стороны, прижимаясь к стенам. По проходу шли, широко шагая, двое взрослых, возвышаясь над толпой рабов не только потому, что были взрослыми. Они казались настоящими гигантами. Резиновые сапоги, резиновые фартуки, лица закрыты масками. Только под толстым стеклом глаза светятся в темноте.

Эти надсмотрщики были первыми людьми, которых она увидела за все время, проведенное на фабрике. Дети, лишенные прав, – людьми не считались.

– Номер тридцать пять-ноль шесть-двадцать два! – выкрикнул один из них.

– Меня зовут Сяомин, – она посмотрела на них так, что на долю секунды они застыли, скорее от неожиданности.

А секунду спустя выкрутили ей руки до хруста и повели по проходу мимо других, которые уже не отводили взгляды, а отворачивались. А еще через секунду вернулись к своим делам, и человеческая гусеница поползла дальше, как ни в чем не бывало. До отбоя было еще очень далеко.