В двух шагах от вечности

Как бы по-детски это ни звучало.

После этой акции бойцы герильяс стали доверять Рихтеру как одному из своих. Как будто он был с ними с самого начала Сопротивления. Потом у них с товарищами были только рутинные дела, которые есть и в жизни подпольщиков.

Прошло не так много времени, и командир вызвал Максима к себе снова. Сказал, что внедренный агент сообщил ценные сведения о paramilitares. И представил ему двух других напарников, сказав, что на этот раз надо обставить все по-другому. С более короткой дистанции и без снайперского оружия.

«Вы убираете не тех, кто больше всего заслужил смерть, – до таких мы еще доберемся, – а тех, кто может помешать нам», – объяснил им команданте Ортега, отправляя на задание.

Чему помешать? Рихтер уже тогда понял, к чему тот клонит, хотя и не называет вещи своими именами.

Их боевая тройка – только он в ней был новым человеком в движении, а двое других – бывалыми партизанами с полугодовым стажем – вышла на позицию рядом с гасиендой вечером. Выбрались на заранее замеченный уступ скалы у самой воды, немного обсохли, а потом надели и включили адаптивный камуфляж – не совсем невидимость, а ее более дешевый вариант, позволяющий слиться с фоном.

Но в тени сойдет. Правда, желательно не намочить его снаружи, иначе есть риск демаскироваться.

Надев присоски, забрались на площадку. В этом месте граница имения судейского шишки уходила на пятьдесят метров в море и далеко выходила за пределы заборчика гасиенды. То есть они уже вторглись на частную территорию.

Зная распорядок дня судьи, они стали ждать, когда он выйдет из дома, чтобы выпить вина в беседке на террасе, увитой красными цветами бугенвиллии, вдыхая аромат цветущих франжипани и глядя на бескрайнюю морскую даль. Он делал это каждый день, судя по данным наблюдений. И всегда был один.

Но в этот вечер привычный порядок был нарушен. Сначала появился уже знакомый им высокий статный господин. Их цель. А потом из дома вышла женщина и подошла к судье, который сидел, подперев рукой подбородок, и смотрел в сторону моря.

Бурно жестикулируя, она начала говорить. Громко и эмоционально. Можно было и подслушать, и даже прочитать по движению губ, но Рихтер почувствовал, что это к делу не относится. «Негодяй» – расшифровал он одно слово и отключил анализатор. Пусть чужие тайны останутся чужими тайнами.

Женщина была средних лет, с гордой посадкой головы и в неброских, но дорогих нарядах haute couture, в серой гамме, без украшений.