Шепот тьмы

Однажды мама заставила меня пойти на курсы каллиграфии. Она думала, что это поможет мне справиться с моим дерьмовым почерком. – Набивка из подушки рассыпалась по полу, куда он ее стряхнул, и он добавил: – Но это не помогло.

Делейн убрала руку от сердца.

– Ты Нейт?

– К сожалению, – сказал он, самодовольно усмехаясь.

– Я Лейн.

– Я знаю. – Затем поспешно добавил: – Я не жуткий тип. Слышал, как ты и твои друзья разговаривали.

– Ты не жуткий, – повторила она, – и все же ты сидишь здесь в темноте один.

Он сел и потянулся, почесывая макушку головы через капюшон.

– Справедливости ради, – сказал он, зевая, – когда я пришел сюда, было еще светло. И я поздоровался, когда ты только вошла, но не думаю, что ты меня услышала.

– Ох. – Она пошаркала носком ботинка по полу. – Да, наверное, не услышала. У меня не самый лучший слух.

Он отмахнулся от нее, вытаскивая наушники из ушей.

– Зачем ты добавляешь свое имя в список мертвецов?

Замешкавшись, она оглянулась на стену имен.

– Что?

– В список мертвецов, – повторил он, выделив слова. – Вот для чего номера. Это ставки. Каждый на этой стене либо умер, либо умрет.

В ее груди вспыхнула тревога. Она уставилась на него, не зная, как понять его тон. В широком серебристом свете ее фонарика плясали пылинки.

– Шучу, – сказал Нейт, когда она замолчала. – Типа того. Мы действительно делаем ставки. Плюс Джулиан Гузман там, наверху, и он мертв. Это во всех местных новостях в Иллинойсе.

– Прости, – сказала Делейн, не дослушав, – кто еще пропал?

– Райан Перетти, – сказал он и ткнул пальцем в стену имен. – Он был старшекурсником, но не был допущен к занятиям в этом семестре. И еще Грег Костопулос. Мы с ним вместе проходили курс физики, но его не было на занятиях всю неделю. Кто-то сказал, что у него грипп.

– Но ты так не думаешь. – Делейн взяла свой телефон и выключила фонарик, оставив их в пурпурной дымке заката.

– Не думаю.

– Потому что ты считаешь, что они оба мертвы.

– Они в списке, – пожал плечами Нейт.

– Как и ты, – заметила она.

– Как и я. – В его голосе звучала печаль, когда он откинулся на спинку кресла и вставил наушник в левое ухо. – А теперь и ты тоже. Разве твои родители не говорили тебе всегда читать то, что подписываешь?

Крик наполнил пустоту зала, гулко отдаваясь между стенами.