Шепот тьмы

Перевернувшись на живот, Делейн потянулась к лампе от Тиффани между их кроватями. Свет зажегся, наполнив маленькую комнату мягким калейдоскопом красок. Маккензи лежала, свернувшись калачиком, в спальном мешке, подложив под голову снежную плюшевую сову.

– Я думала, ты спишь, – сказала Делейн одновременно со стоном Адьи:

– Бартлби – это не подушка, Маккензи.

– Я слишком нервничаю, чтобы спать, Лейни-Джейн, – сказала Маккензи, меняя сову Бартлби на плиссированную подушку. – Кажется, я влюбилась в свою соседку по комнате.

– Хейли? – Адья села в постели, ее плед сбился вокруг нее. – В ту, что носит плюшевые комбинезоны?

– У меня только одна соседка по комнате, – сухо сказала Маккензи.

– Я думала, она нам не нравится.

– Не нравится, и я не очень хочу разбираться в этом прямо сейчас, так что не могла бы ты погасить свет? – Маккензи опустилась и натянула покрывало на голову. Ее голос прозвучал приглушенно. – Я просто хочу лежать здесь в темноте и размышлять.

Делейн задержала запястье Адьи на полпути к лампе.

– Сначала расскажи нам, что ты имела в виду раньше. О парастезии.

– Это парестезия, – поправила Маккензи, снова появляясь из-под покрывала.

– Маккензи.

– Хорошо. – Маккензи перевернулась на спину, кудри рассыпались огненным нимбом вокруг ее головы. – Принято считать, что пересечение неба оказывает сильное давление на наши нервы. Каждый из нас испытывает свои физические ощущения. Для Хейли это похоже на пауков, ползающих по ее коже, но у всех по-разному.

– Так что мы понятия не имеем, на что это будет похоже, – сказала Делейн. – Это может быть что угодно.

– Это может быть больно, – хмуро добавила Адья.

– Может. – Маккензи свернулась калачиком на боку, подтянув колени к груди. – Алина Чо с первого этажа слышала слух, что когда Прайс проходит через небо, ему кажется, что он тонет.

– Это ужасно, – сказала Адья.

– Да. – Маккензи ковыряла лак на ногтях. – Но это не реально. Это галлюцинация.

Делейн подумала о подкрадывающейся темноте, о том, как она бормочет, ждет. Она вспомнила мальчика в лесу, его тело, окутанное полутьмой, и то, как она преследовала его сквозь гущу деревьев.

«Подожди, остановись. Я знаю тебя».

Она понимала, насколько реальной может быть галлюцинация. Как ее отпечаток остается с тобой надолго после окончания. Она не могла представить Колтона Прайса, носящего в себе такую боль. Даже призрака такой боли.