Утро новой эры

Настя хотела тогда сказать стервозной сучке, что отрежет ей язык и скормит крысам, но вокруг было слишком много людей. Поэтому пришлось сделать вид, что пропустила колкость мимо ушей. Однако дышать стало трудно, а в груди закололо.

А вот и они. Не дойдя нескольких метров до уже закончивших кидать снег мужчин, Настя остановилась. Нашла его глазами. Караваев как раз воткнул лопату в снег и повернулся. Улыбнулся и помахал ей рукой, чтобы она подождала его. На сердце у нее сразу потеплело.

На самом деле, Антон дважды вытаскивал ее с того света.

Уже в Убежище от пережитого ужаса, от резкой смены обстановки, Настя впала в состояние апатии. После недель, проведенных один на один с психически больным человеком, попав в переполненное людьми пространство, она почувствовала не подъем, а спад.

В первый день она никак не могла заставить себя есть. Когда в столовой при медпункте перед ней поставили тарелку с похлебкой, перед глазами моментально встало лицо с окровавленными губами. Ей даже казалось, что она слышит знакомый голос: «Съешь кусочек, любимая».

Хотелось накрыться одеялом с головой и сидеть, закрыв глаза и зажав руками уши, надеясь, что кошмар рассеется. Чудом справившись с собой, она вежливо отказалась.

А на следующее утро Настя поднялась с кровати с трудом и тут же села. Кружилась голова.

Вечером ее навестил Антон. Перед этим он о чем-то пару минут разговаривал в коридоре с Машей. Когда он зашел, Настя сидела, обхватив руками колени, сжавшись в комочек.

«Поесть тебе принес.

Ты кушай, а я рядом посижу», – строго произнес поисковик, внимательно глядя на нее. От него наверно не ускользнуло, что, увидев тарелку, она поморщилась.

С вымученной улыбкой Настя произнесла: «Не хочу пока».

«А мне все равно, чего ты там не хочешь. Ешь, а то на голову вылью. Побежишь отмываться».

Девушка замолчала и уставилась на него округлившимися глазами.

«Не веришь? А зря. Я на всю голову отмороженный, хоть у кого спроси».

Настя еще с минуту помолчала, а потом рассмеялась и взяла ложку.

Ела она медленно, и все это время он занимал ее разговором о всякой довоенной чепухе.

Уже доедая суп, она все-таки спросила:

«А правда мог вылить?»

«Ты что. Конечно, нет, – ответил парень, посмотрев на нее с нежностью. – Кормил бы тебя сам. Ты давай, отдыхай».

Он вышел, а через пару минут вернулся. Принес еще каши, хлеба и сушеных фруктов, а вдобавок ко всему бесшерстного кота породы сфинкс.

– Вот тебе свинкс.