Утро новой эры

Тогда ведь тоже каннибализм был, и из-за куска хлеба, случалось, убивали.

«Хотя нет, не похоже», – укорил он себя, вспомнив хари городских мародеров.

Народ теперь был другой, а уж страна – тем более. Тогда мародерствовали и человечину жрали единицы, большинство оставались людьми несмотря ни на что. Последнее отдавали, но других поддерживали. А не как сейчас: «выжил сам – выживи другого». Психология шакалов. Если бы нынешнему поколению выпало воевать в ту войну, подумал Владимир, драпали бы от немцев до Владивостока.

Для тех, кто живет или часто бывает на «северах» и в других труднодоступных уголках страны – геологов, промысловиков, суровых туристов – переправа по льду на любой технике – это не аврал, а почти рутина. Ничего сверхопасного тут нет, если строго следуешь простым правилам. Первой задачей при организации переправы было найти достаточно пологий участок берега, линия которого после разлива реки изменилась до неузнаваемости.

Худо-бедно разведчики нашли место, где склон обладал наименьшей крутизной.

Чтобы узнать, какой толщины лед намерз за эти месяцы на реке, Владимиру пришлось вспомнить давнее увлечение – зимнюю рыбалку – и вооружиться коловоротом. Он сделал замеры в трех местах, и в целом увиденное его обнадежило. Двадцать сантиметров. В принципе достаточно для прохождения машины весом до двух тонн на скорости. Лед был не мутный, к берегу примыкал без щелей, над водой не нависал. В Великую Отечественную по льду чуть толще без проблем гоняли танки и САУ.

Они опасались не за себя.

Судно на воздушной подушке пройдет где угодно, удельное давление на грунт у снегохода тоже невелико. Но перевозки осуществляли грузовики – «Шишиги», «Садко», «Уралы», каждый из которых на обратном пути шел изрядно потяжелевшим.

Салон чуть наклонился вперед. Они съехали с дороги и спустились по пологому склону. Судно понеслось по замерзшей Оби в двадцати сантиметрах над поверхностью льда. Снегоходы – «Буран» и две «Ямахи» следовали за ним.

Слева из темноты выступал гигантский силуэт разрушенной плотины.

Даже это инженерное сооружение не было рассчитано на такие сотрясения. Владимиру показалось, что плотина кренится в сторону, как Пизанская башня, хотя это мог быть и обман зрения.

Вроде бы операцию эту они давно хорошо отработали, но каждый раз она сопровождалась легким стрессом.

Грея над исправно работающей печкой руки, Богданов считал секунды. Казалось, что они движутся медленно – вокруг почти ничего не менялось.